Дети маленькими группами разбредаются по селению – стучать в двери домов и выпрашивать сладости. Каждый хочет собрать больше всех. По крикам «Ва барта мяш!» их маршрут угадывается и с закрытыми глазами. Слово «мяш» означает хвастовство.
Большой огонь еще не погас, а во дворах уже зажглись костерки поменьше. Горцы весь год собирали старую одежду и обувь, чтобы спалить на праздник. Через такое пламя прыгают даже бабушки. Затем на стол ставят «мокрый суп», и начинается пиршество. Едят много, с удовольствием, «так, чтобы ребра выгнулись изнутри!».
Солнечный Новый год отмечают три дня подряд. Празднует Дагестан. Веселятся афганцы и албанцы, персы и казахи. Пускай зороастризм давно ушел в прошлое. Не надо быть огнепоклонником, чтобы радоваться солнцу и с ликованием встречать долгожданную весну.
Эрад рыш – дочь бога Эра – нарядно блестела гирляндами, над ней танцевали в воздухе разноцветные шары. Дети поочередно взбирались к богине, чтобы закопать в мерзлую землю конфеты, как их предки закапывали кости жертвенных животных ради хорошего урожая. Особую траву, растущую возле дочери, собирали и курили, чтобы излечить кровоточивость десен. Длинная процессия ждала внизу, на дороге, и «всадники» на игрушечных осликах с фальшивыми ногами по бокам кружились в танце с девушками и детворой. Так было в незапамятные времена, так было и пару лет назад. Ведь скала, именуемая дочерью Эра, стояла над долиной задолго до того, как здесь возникло селение Рутул.
В конце марта и начале апреля по Дагестану прокатывается волна праздников весны. Новруз начинается 21 марта, праздники первой борозды – порой и в начале апреля. Но некоторые народы отмечают весенний праздник раньше. Среди них – рутульцы, живущие в горах рядом с азербайджанской границей. Они уверены: их Эр – самостоятельный обряд, который восходит не к Новрузу, а к древнему поклонению богу Эру и его дочерям. Красавицы показывались людям только праздничным утром, и только тем, кто просыпался раньше всех в селе. Но бог, как и подобает кавказцу, не одобрял подглядывающих за дочками, а потому напускал на любопытствующих сон. Своей неуловимостью вечно юные богини напоминают дагестанские праздники. Чуть зазеваешься, и очередной обряд исчезает в прошлом, и не вернешь его ни через год, ни через век.
Эр начинается 17 марта. Согласно поверью, в этот день первый луч солнца падал на священный камень. Жительницы Рутула готовятся к торжеству заблаговременно. Надо заготовить угощения и испечь лезгинский хлеб. В праздник он особенный: в муку первым делом кидают щепотку сахара, чтобы год был сладким. Одновременно варится другое праздничное блюдо – суп из зерен пшеницы и бараньих или говяжьих ножек. Раньше рутульцы то ли в шутку, то ли всерьез утверждали, что отведавшего эту похлебку будут преследовать сороки, обиженные на то, что с ними не поделились.
Ближе к вечеру в долгий путь по магалам селения отправляются зурначи и барабанщик. Рядом за компанию идет седой музыкант Серкер, попыхивая самокруткой с зеленым табаком, который горцы выращивают на крохотных полях. Как и многие рутульцы, сигареты он презирает:
– От этой химии здоровью сплошной вред, а от нашего самосада – только польза!
Спутники уважительно кивают, ведь Серкер – известный потомственный целитель.
– Я – ходячий рентген, – хвалится он. – Любой перелом найду, любую трещину увижу. Мне Аллах это дал. Неверующим не понять. Мусульманин и атеист никогда общий язык не найдут, как пьющий и трезвенник.
Дюжий зурнач на мгновение отрывается от инструмента и услужливо предлагает:
– Хочешь, я тебе сустав выдерну, а Серкер тут же вставит обратно?
К его разочарованию, я отказываюсь, и мы идем дальше.
Позади медленно едет раздолбанная «Лада», куда виртуозы все чаще заглядывают за рюмкой вдохновения.
– Мой отец тоже был зурначом. Как он умер, меня поставили на его место, – говорит музыкант, вставляя в инструмент обернутый фольгой мундштук. – Если народ забудет свои мелодии, дело закончится войной, как в Сирии или Чечне.
На каждой площади оркестрик останавливается, и рутульцы выходят на праздничную лезгинку. Раньше пляшущие толпы сопровождали зурначей по всему селу, но это осталось в прошлом.
– Нынешнее поколение по «Ютьюбу» живет, – жалуется Серкер. – Потанцевали пять минут, сняли на телефон – и хватит…
Зато, как и прежде, всюду шныряют дети с пакетами – заходят в дома, заглядывают в машины, поют праздничную песенку «Эр, Эр, Эрад рыш» про Эра и его дочку и непременно получают угощение. Когда-то им дарили крашеные яйца, теперь – конфеты и шоколадные батончики.
Солнце стремглав катится за гору, на лужах проступает тонкая пленка льда. Концерт окончен, но музыканты и не думают отдыхать. Отложив инструменты, до глубокой ночи они путешествуют по домам многочисленных друзей. Столы ломятся от яств – ведь на Эр полагается доесть прошлогодние запасы мяса. Стаканы сталкиваются со звоном, а долгим изысканным тостам рутульцев позавидуют иные грузины.