Лариса Сергеевна умело скрывала испуг. Она понимала, что Крышаев говорит о той же подшивке, что оставил Юра в качестве «оружия против друзей» и которую через Петра пообещала уничтожить Ольга. О ней же говорил профессор Высоцкий в последнем разговоре. Но только сейчас она сообразила, что подобные номера даются делам живых проектов. Ее мысль усердно работала, раскладывая по полочкам то, что она видела и слышала. И в момент, когда она догадалась, Крышаев подозрительно сощурился:
— Или ты думала, я не знаю, почему весь пакет акций принадлежит тебе, а не Мишке? Неужели одно то, что я не спрашивал об этом, не дало тебе понять, что я знаю.
Лариса Сергеевна молчала. Ей жизненно необходимо было остаться одной и подумать. Теперь стало кристально ясно, какое оружие против друзей приберег ее муж, а так же то, что оно уже не сможет никому причинить вред, если только Ольга действительно сдержит свое обещание. Она видела, сколь проста и гениальна была эта затея, как и все, что предпринимал Юрий Королев. Зная о Мише такую тайну, сподвижники профессора никогда бы не стали искать или создавать что-то более взрывоопасное. Ей нужно было остаться одной, чтобы позволить себе улыбнуться, встретиться взглядом с мужем, смотрящим с фотографий в ее спальне и в гостиной.
— Зачем ты приехал? — спросила Лариса Сергеевна так спокойно, что Николай изумленно отклонился.
Реплика гостя не являлась ответом на ее вопрос:
— Я убил его! — воскликнул Николай так, будто обвинял в случившемся собеседницу и одновременно молил ее о прощении за это.
— Кого? — Лариса Сергеевна поперхнулась, — кого ты убил?
— Да, — Крышаев отмахнулся от вопроса, будто это уже не имело значения: кого еще он убил… — Этого еврея, куратора американцев. Не сам, конечно, — он помолчал, глядя в окно. — Но он точно успел все слить.
Лариса Сергеевна устало прикоснулась ко лбу, ее рука дрожала.
— Коля, зачем ты приехал?
— Ты хочешь, чтобы я ушел? — воскликнул он уныло.
— Да, я бы хотела этого, но прежде ответь, зачем ты приехал.
— Чтобы защитить тебя, защитить корпорацию!
— Каким образом?
— Они потребуют доли, Лара, неужели ты не понимаешь? Они потребуют такой жирный кусок нашей… нашей корпорации, какой только осмелятся. Они сожрут нас с потрохами! Все, ради чего мы трудились всю жизнь, ради чего работали! И ты отдашь ее, отдашь все, что у тебя есть, лишь бы мир не узнал правды о твоем сыне, лишь бы он сохранил хотя бы свое кресло.
Лариса Сергеевна все поняла. На нее нахлынула волна отвращения, и она с трудом скрыла презрение к собеседнику, когда спросила:
— А ты не отдашь?
Николай мгновенно понял, что угодил в ловушку.
— Я… они не знают, что он… что Мишка дорог мне.
— А он дорог тебе? — женщина все же позволила себе улыбнуться.
— Конечно! — воскликнул Крышаев, и Лариса Сергеевна впервые в жизни услышала в его всегда уверенном голосе визгливые истеричные нотки. — Как ты можешь в этом сомневаться! Мы всю жизнь вместе! Я всегда защищал вас, защищал корпорацию, шел против закона, рисковал…
— Коля, я устала, — прервала его хозяйка, — скажи то, зачем ты приехал.
— Ты знаешь, зачем я приехал, не претворяйся!
— Да, я знаю. Но мне почему-то кажется, что этого не знаешь ты.
— Мы должны обезопасить корпорацию, контрольный пакет акций, который принадлежит тебе, — в его голос вернулась настойчивость. — Сейчас, должно быть, Миша на полпути к Нью-Вашингтон в Чили, а когда он встретиться с Пэттинсоном, уже будет поздно что-либо предпринимать. Ты отпишешь им все, что имеешь, лишь бы сохранить эту тайну, и ты это знаешь! — Николай замолчал, ожидая подтверждения своим словам, но, не дождавшись реакции, продолжил. — И ты прекрасно понимаешь, что единственная возможность сохранить все как есть — это довериться друзьям, довериться мне.
Лариса Сергеевна слушала эти доводы в пол уха, размышляя о том, зачем на самом деле Миша мог полететь к Эдварду Пэттинсону. Она устала от Николая, его требований и молений, алчности и нескрываемой беспринципности. Не представляя, как иначе сможет закончить этот разговор, она схватилась за сердце.
Через несколько часов, оказавшись в плотном кольце живых и электронных репортеров, Михаил устало улыбнулся. Как они узнали о его прилете? Как?! Михаил горел желанием нанять всех столпившихся вокруг журналистов в свою службу безопасности.
Отвечая на вопросы корреспондентов о том, как отразился на корпорации запрет на эксплуатацию живого проекта: проводник на территории Америк, Михаил думал о существовании танца, в котором танцор делает два маленьких шага назад, а затем один, но большой — вперед. Будь он политиком, этот танец был бы его любимым.
Он улыбался, когда врал о целях своего визита. С приветливостью короля на балу в честь коронации он отвечал на вопросы, за которые можно было, не раздумывая, бить в морду. Михаил улыбался и думал о том, какую часть пакета акций Крышаева потребует мистер Эдвард Пэттинсон. Михаил чертовски красиво улыбался. Должно быть, именно эта улыбка подняла акции Live Project Inc. на пол пункта в этот день.
