Вытерев волосы, Ольга повесила полотенце и открыла навесной шкафчик. Она собиралась взять ватные палочки, но рука замерла на половине движения. Женщина смотрела на гигиенические прокладки и пыталась вспомнить, когда у нее последний раз были месячные. Через десять минут ее, с мокрыми волосами и расширенными в ужасе глазами, выходящую из лифта этажом ниже, встретил Максим.
— Доброе утро, ты чего такая взъерошенная?
— Привет, — кинула она, стремительно проходя мимо.
— Оль, ты в порядке? — крикнул тренер ей вслед.
Ольга не обернулась, лишь грубо и резко выкинув назад руку: не трогай меня!
— Шесть-семь недель, Ольга Петровна, поздравляю!
Ольга посмотрела в улыбающееся лицо и на миг закрыла глаза. Медсестра сняла перчатки и села за стол.
— Что вы записываете?! — Ольга начала быстро одеваться.
— Как что? — удивилась женщина, — информацию о посещении. Я должна завести карточку, таков порядок.
— Не надо, прошу вас, — ее голос дрожал, — мне остался месяц до окончания контракта. Я не хочу, чтобы на станции кто-то узнал об этом. Пожалуйста, — закончив торопливое одевание, Ольга подсела к медсестре, — я вас очень прошу, не записывайте ничего и не говорите никому ничего. Как будто я к вам не приходила сегодня… хорошо?
Женщина пожала плечами почему-то обиженно:
— Хорошо, Ольга Петровна, дело ваше.
Выйдя из кабинета, куратор на мгновение остановилась, чтобы осмотреться. Куда бежать? Что делать? Содрогнувшись от омерзения, Ольга взяла себя в руки. Во рту чувствовалась горечь, женщина ощущала, как кривится ее лицо, но была не в силах расслабить мышцы.
Столкнувшись со Славой, заходящим в лифт, когда она выходила из него на жилом этаже, Ольга лишь крепче сжала зубы.
— Доброе утро, Ольга Петровна, — его нарочито вежливый тон показался ей издевательским. — Если собираешься с нами на полигон, у тебя есть еще десять минут.
Ничего не ответив, Ольга протиснулась между ним и створкой лифта и побежала в свою комнату. Ей нужно было лишь несколько минут, чтобы договориться о месте. Ольга прыгнула в кресло, но не стала активировать купол. Поднявшись и пройдя в ванную, медленно собрала волосы в хвост. Она находилась в жесточайшем напряжении, и все ее силы были направлены на одно — не думать. Не размышлять над этим, просто сделать, просто избавиться, просто исчезнуть, просто забыть. Не впускать в себя, не уделять ни мысли, не эмоции, ни секунды своей жизни, не клеточки своего существа, не оставаться с этим наедине — просто, не думать.
Накинув ветровку, через десять минут она поднялась в вертолет и спокойно поприветствовала Валета и инструктора.
— Не смотри на меня так, — тихо попросила Славу, не сводившего с нее взгляда.
Они поднялись в воздух. Валет болтал о каком-то фильме, и эта просьба заставила его на мгновение замолчать и взглянуть на инструктора. Слава белозубо улыбнулся и затенил свои иночи.
— Я здесь последний месяц, — сказала Ольга, когда Слава запустил Валета разминаться. — Ты, конечно, вряд ли будешь по мне скучать, — усмехнулась она. — И я по вам тоже не буду.
Слава медленно повернулся к сидящей на крутящемся стульчике женщине.
— Ты и… все вы… я буду рада о вас забыть, и никогда не вспоминать. И это не значит, что я плохо отношусь к Степе или Максу, они неплохие люди. Я ненавижу это место и то, что здесь творится. Ненавижу сам факт того, что принимаю в этом участие! Что с ним будет? — Ольга дернула подбородком, — Он сам назвал себя рабовладельцем.
Ольга подняла взгляд на мужчину, пристально наблюдающего за ней. То, что вылетало из ее рта, не предназначалось для его ушей. Это вообще ни для кого не предназначалось, но Ольга не испугалась того, что он это слышал. Она даже не испугалась того, что он мог понять.
— Вы все принадлежите ему! — повысила она голос. — Ты — такой же живой проект, как Валет! Ты не понимаешь, что от него не вырваться, он везде, вы везде!
Она замолчала, заметив, что кричит.
— Ты понимаешь, что сейчас сказала? — спросил Слава. Она смолчала. — Если ты на самом деле имеешь представление о том, что сейчас сказала…
— Что? Я не выйду отсюда живой? — засмеялась Ольга, — Именно так он сказал, чтобы спасти свою паршивую жидовскую шкуру!
Слава легонько кивнул, будто отметив, что очередной «он» опять сменился, теперь уже Калманом, и он все еще держит ниточку ее бреда в руках. Ольга в ужасе поднялась.
