Установили его прямо посреди леса, у костра, подключили батареи и стали проигрывать «Стаггера Ли» Смута Сойера, потом его же «Хватит прятаться в долине», потом Бэша Банкса и прочих. Музыка раздавалась эхом в потемневшей листве, воздух стал прохладным после жаркого дня, дул лёгкий ветерок. Я представил, как лис, охотящийся этой ночью, вдруг замер и затих, прислушиваясь дёргающимися ушами к музыке, взлетающей в ночном воздухе. Насекомые замолкли, ночные звери внимали.
– Давайте-ка опять «Стаггера Ли», босс, – заявил Кролик. Он лежал, подложив руки и спальный мешок под голову. – «Хватит прятаться в долине» мне нравится больше, но «Стаггер Ли» более… основательный.
Я был с ним полностью согласен и, достав первую пластинку, положил её на проигрыватель и собирался уже опускать иглу, но тут услышал:
– Песня хороша, но я могу спеть ещё лучше.
Кролик, невзирая на опьянение, тут же вскочил на ноги. Прямо на краю круга света, отбрасываемого костром, стояла женщина. Я встал, повернувшись к ней, и окликнул:
– Мэм, вам нужна помощь? Мы слишком далеко…
– Я знаю, где я, – ответила она. – А вы-то сами знаете, где вы?
Женщина подошла ближе к костру, где было светлее, и я смог разглядеть её лицо. Сначала незнакомка с её ослепительно белыми волосами показалась мне старухой, но после первого потрясения от её «седины» я увидел её сияющую, чистейшую кожу и прямую спину без следа согбенности. На женщине было простое скромное синее платье и белый шерстяной свитер. Я не сразу заметил её босые и грязные ноги; они имели дикий, звериный вид – других слов не подберу. Эти ступни словно никогда не знали обуви. Однако ноги, как и всё тело этой женщины, были стройны, а взгляд нацеленных на меня глаз – умён. Рот изгибался в выразительной ухмылке.
– Откровенно говоря, – ответил ей Кролик, – не совсем. Скажем так, мы знаем своё примерное местоположение…
– …Но не знаем, как выбраться, – закончил я.
Она приблизилась ко мне и к «СаундСкрайберу», принявшись его рассматривать:
– А это что такое? Подумать только, городские ребята играют музыку посреди нашей глуши в темноте. Я видала старые «Виктролы», которые надо заводить рукой, но такое – ни разу.
«Видала». Её напевный голос, свойственный деревенским, мелодично переливался. Когда женщина приблизилась, я ощутил те же запахи лета – сирень, жасмин, жимолость – что долетали до меня весь день через открытые окна, но теперь они были сильнее.
– Это для записей региональных песен, – ответил я и торопливо объяснил миссию Библиотеки, а потом представился, подав руку:
