Его было не так просто найти. Указания Смута оставались неясными: «В старину Хайнс заправлял шатокуа, но теперь живёт бобылём около Лезервуда. Может, найдёте его возле горных озёр – у него будет большущая палатка, и он там служит Богу утром по воскресеньям. И кутит вечером по субботам. Он странный вообще – знает на пятьдесят две песни больше, чем все».
Посмеявшись над этой фразой, которую Смут часто повторял, мы с Кроликом вернулись в «Студебеккер» – и на просёлочные дороги Западной Вирджинии. Из гористой местности мы выехали в более ровные предгорья; дорога вела через лес, где деревья образовывали над ней навес и стучали по крыше «Студебеккера». С каждым поворотом казалось, будто старый лес, дремавший под ранним летним солнцем, клонящимся к вечеру, затягивал нас внутрь.
– Вот же старый сукин сын, – тихо произнёс Кролик сквозь зубы и зажатую сигарету. – Если бы он горел, я не стал бы на него мочиться.
Я засмеялся. К тому моменту мы успели снять пиджаки и закатать рукава рубашек, тёмных от пота в подмышках и на спинах. Кролик, положив вверх ногами свою шляпу на сиденье между нами, сложил в неё всё содержимое карманов: перочинный нож, носовой платок, зажигалку «Зиппо», серебряную мелочь, «Пэлл-Мэлл» и свой бумажник – плоский и измождённый. Думаю, его собственность примерно этим и ограничивалась. Вернувшись из Европы, Кролик не оставался подолгу на одном месте, а было у него только то, что на нём надето, смена одежды, спальный мешок, да воспоминания – как и у меня.
В Лезервуде мы спросили работника бензоколонки о Грэмпе Хайнсе.
– Зачем вообще вам понадобился этот полоумный? – переспросил костлявый мужчина нездорового вида. Мы с ним были одного роста, габаритов и цвета кожи, только его волосы были русыми, в отличие от моих чёрных и седых. Его белая форма сотрудника «Юнион-Гэз» вся оказалась заляпана маслом – вокруг пояса и на брюках, вокруг карманов. Масло не попало только на кепку. Я объяснил работнику нашу задачу. Тот почесал голову:
– Обычно Грэмпа Хайнса не находят, это он находит вас. Но, когда я слышал о нём в последний раз, его шатёр стоял у озера Гузнек.
Кролик сходил к «Студебеккеру» и вернулся с картой, нахмурив лоб:
– Не вижу озера Гузнек. Можете показать?
Работник зашёл в здание, поискал вокруг кассового аппарата, вернулся с восковым карандашом, поставил на карте большой крестик и вернул её:
– Последний раз, когда я там был, оно было вот тут… наверно, в двадцать втором или двадцать третьем.
– Вас послушать, так озеро могло переехать, – усмехнулся Кролик.
