Вообще-то, общественные и при этом смешанные бани существовали в Англии и во Франции со времен Крестовых походов до XVI века, когда они были закрыты как рассадник проституции; то же можно сказать и об итальянских минеральных банях эпохи Ренессанса. В XVIII столетии на английском курорте Бате лечебные минеральные ванны принимали совместно мужчины и женщины, и хотя посетители купались одетыми, некоторые писатели упоминают случаи непристойного поведения.
Представляется, что отрицательное мнение о русских банях сформировалось на Западе под впечатлением той репутации, которой пользовались западноевропейские публичные бани. Известны записки западноевропейских путешественников о России, которые с благочестивым возмущением и весьма подробно описывают ту распущенность нравов, которая, по их мнению, проистекала из обычая совместного посещения бань. И действительно, в каком положении оказалась бы современная антропология, если бы похотливые заезжие писатели не провели ранних исследовательских работ в этой области?
Одно из наиболее выдающихся произведений такого жанра — «Путешествие в Сибирь» аббата Шаппа д'Отероша[9] в четырех томах (Париж, 1768). Автор дает уничижительное описание России и русских, их нравов и манер, иллюстрированное гравюрами Ле Пренса[10] который впервые познакомил европейцев с обычаями и костюмами Российской империи. Большая часть книги посвящена этнографии, климату и геологии России, но автор продемонстрировал свой живой интерес и к свадебным обрядам, и к обычаям, связанным с баней. Основной целью поездки аббата были астрономические наблюдения за прохождением Венеры через диск Солнца. Он оставил забавное ироническое описание своего посещения общественных бань, которое с должной старательностью проиллюстрировано гравюрой Ле Пренса. Главное, что можно сказать о ней, — художественная свобода в изображении бытовой сцены, которая вполне могла бы показаться непристойной современному зрителю и которая верно отражает типично русскую манеру мытья. Книга и иллюстрации вызвали гнев императрицы Екатерины II; сама она, конечно, не посещала общественных бань, но её ревнивое отношение к репутации своей державы выразилось в её отзыве о гравюре как «самой непристойной». Мнение императрицы опубликовано в ее анонимном произведении «Антидот» (1770), представляющем собой опровержение книги аббата д'Отероша. Хотя гравюра гораздо менее откровенна, чем известные «художественные» произведения эротического характера из коллекции самой Екатерины, она сочла необходимым подтвердить существовавший ранее запрет совместного мытья в банях в Полицейском уставе 1782 года»[11].
«Несоменно, это был скандальный успех: за сценой в бане, изображённой Ж.-Б. Ле Пренсом, последовали подобные иллюстрации, большего или меньшего художественного достоинства!»[12]
Находились на Москве-реке, у Проточного переулка.
Иное имя им — Новинские.
Про них Гольдин в своей книге «Москва без бань — не Москва» пишет: «Заслуженный годами авторитет не упускали Новинские бани, известные также под названием Лепёшкинских. Их, отличавшихся чистотой и порядком, посещал простой люд и знатные господа. Водопровод был проведён во все отделения, а в некоторых “сверх того вас обольет наподобие дождя”. Бани размещались в длинном одноэтажном здании, в районе пересечения нынешним Новым Арбатом Москвы-реки.
В докладе на заседании Комиссии по изучению старой Москвы, сделанном её секретарём И.С. Беляевым в 1916 г., есть такие слова по поводу этих бань: “…все внутреннее устройство их было деревянное, на скамьях лежали посетители с поставленными на спинах ‘банками’, любители париться поддавали на каменку душистыми уксусами или настоями мяты, и, как неизменный отпечаток прошлой бани, слышалась трель сверчка, имевшего там право гражданства”. И, вспоминая эти старые деревянные бани, докладчик отдал им предпочтение перед современными, потому что “они доставляли более неги и телу и душе, а может быть, еще потому, что в них более чувствовалось нашей народной самобытности”».
В 1900 году, когда брали пробы воды из скважин по всей Москве от Трубной площади до Яузского моста и от Алексеевского монастыря до Лепёшкинских бань, пришли к выводу, что вода везде нехороша, и во всяком случе хуже мытищинской.
«Анализ показал, что “сухой остаток в мытищинской воде много ниже, чем в воде из буровых колодцев”». С Лепёшкинскими банями была к тому же другая неприятность — выше по течению стояли фабрики, и московские жители не без основания говорили, что вниз течёт всякая дрянь, краска с Прохоровской фабрики, отходы производства и прочее. Не говоря уж о стоках Пресненских бань и будущих Рочдельских.
Всё это прибивалось к левому берегу по изгибу реки.
