Как мы не устаём повторять, бани стояли везде, да только следы некоторых теряются особенно лихо.
Располагались они по чётной стороне Шаболовки, и значатся под номером 22.
Нумерация эта, впрочем, ничего не значит — сам рельеф местности тут изменился.
Встали кирпичные девятиэтажки, выросли заводские корпуса, потом заводские корпуса опустели и в одном из них, как раз напротив, поселился Пенсионный фонд Сбербанка.
Впрочем, куда интереснее напротив, то есть по нечётной стороне здание храма Живоночальной Троицы. Его в 1930 году переделали в клуб, разобрали шатёр, и вид оно имело довольно грустный. Сейчас храм восстановлен, идут богослужения.
Район этой части Шаболовки тоже — промежуточный.
С одной стороны — Садовое кольцо с его кипучей жизнью, с другой стороны — не менее шумный Ленинский проспект, сразу за которым отстроены дорогие современные дома, по восточную сторону — заводы умершие и нет, Второй московский шарикоподшипниковский завод, огромная территория кондитерской фабрики «Ударница», что тянется до самого трамвайного депо (с которого, собственно, и начинается Шаболовка).
С одной стороны, бизнесцентр на бизнесцентре, с другой — россыпь разномастных домов.
Исчез стадион «Труд», он же «Красный пролетарий» (до революции он был ипподромом) — в своё время знаменитый футбольный стадион. Идёт стройка, горообразование, уходят какие-то пласты вниз, а на их месте прорастает что-то неожиданное.
Это место стыка — каких-то неясных геологических процессов в городе, которое держалось, как гвоздём, Шаболовской башней.
А, ну-ка, теперь упромыслят Шаболовскую башню, и развалится всё, сгинет, будто Донские и Шаболовские бани.
Вернёмся, всё же, к этим баням.
В «Справочной книге по Москве о лицах, получивших купеческие и промысловые свидетельства на 1910 год» значатся: «Внуков Сергей Дмитриевичъ, отстав. гвард. ротмистръ и Гордеев, Дмитрий Корнеевнч. крест. Жит. 1) Арбат. ч. 2 уч., Б. Козихин. пер. д. Елизарова; 2) Рогож. ч. 1 уч. Николо-Ямской п. д. Птицына и Соколова. Бани Якиман. ч. 1.ч. Шаболовка, д. наслед. Смнрнова».
А Гордеев Д. К. и дальше указывается главным по Шаболовским баням.
Но тут важно, что исчезнувшие Шаболовские бани ранее записаны были на водочного короля Смирнова: «наслед. Смирнова» — это того самого и есть.
«После смерти П. А. Смирнова его паи в товариществе унаследовали в равных долях 5 сыновей. Конфликт между наследниками привёл к ликвидации акционерно-паевой формы собственности товарищества в 1902. Сергей Петрович (1855–1907) выданную ему после ликвидации товарищества сумму вкладывал в основном в недвижимость: в разное время ему и наследникам принадлежало 10–12 зданий в Москве (Шаболовские бани, санаторий для душевнобольных, каменные пятиэтажные доходные дома)».
И, чтобы два раза не вставать:
Шаболовская, 22.
Тел. 217-35
История довольно причудлива.
Но мы всё про обряды русских бань глазами иностранцев.
Райан, в уже упоминавшейся книге «Баня в полночь» пишет: «Повсеместно распространенное представление о бане как обиталище злых духов не обязательно связано с типологией культовых мест. Оно восходит и к церковной истории, поскольку известно, что во времена поздней античности общественные бани были средоточием порока, там процветала распущенность; в результате гражданские и церковные власти пытались регулировать их деятельность. Бани представляли собой центры проституции, женской и мужской, и, как и в России, считались подходящим местом для занятий вредоносной магией. Несомненно, по этой причине Иоанн Златоуст (IV век) говорил о необходимости для христиан креститься перед тем, как войти в баню. В молитве Василия Великого об изгнании бесов упоминается единственное строение, откуда надлежит изгнать нечистого духа, — баня. В VI веке император Юстиниан установил суровые наказания за неподобающее поведение в банях, а в постановлениях городских советов и синодов и святоотеческой литературе часто встречается осуждение совместного мытья мужчин и женщин как греховного обыкновения. Постановления Лаодикийского (320 год) и Трулльского (692 год) соборов по этому вопросу были хорошо известны на Руси. Запрет на совместное мытье в бане, в особенности для клириков, имеется в сборнике канонического права XII века — «Ефремовской кормчей», затем он повторяется и в других сводах канонического права; в качестве отрицательного примера, распространенного во Пскове, эта практика упоминается в 41-й главе постановлений Стоглавого собора (1551 год). Казалось бы, мытье в общественных, нередко общих, банях должно в большей степени интересовать Русскую церковь, но на деле оно было обычным явлением в России и Финляндии; многие иноземцы, посещавшие Московию, бывали поражены сценами совместного мытья обнаженных мужчин и женщин в русских банях.
