— Вам нужно к Сатиру обратиться. Он самая крупная шишка в Палладиум-Сити. Сатир выкупил все, что продавалось, и захватил все, что неважно охраняли. Все подчиняются Сатиру и платят ему налоги. Он нанял нас для охраны ворот, но у него еще много подручных. Он собрал возле себя самых прожженных головорезов со всей округи. Их называют Кровавая Свита Сатира, так что полегче с ними. Это крутые ребята.
— Ты слышал, Варан. — прошептал Стенхэйд, выделывая обезьянью гримасу. — Нам нужно отсюда смываться.
— Спасибо за лекцию. Мы будем осторожны. Теперь вы нас пропустите?
— У вас хорошая машина, такой несложно испугаться. Сейчас поезжайте прямо, а на главном перекрестке свернете направо. Там поедете прямо и упретесь в резиденцию Сатира. Путь прост — этакая виселица без веревки. Сатир всегда интересовался хорошим оружием. Удачного бизнеса, ребята. — он крикнул подручным: — Разойдитесь, пусть они проедут!
Самцы отступили, и тогда Стенхэйд нажал газ. Миновав ворота, мы достигли главного перекрестка и там свернули направо. На его окончании виднелся огромный дом, обнесенный высоким каменным забором. Сатир отгрохал нехилое жилище. В воротах стояли четверо здоровенных скотов.
Стенхэйд посигналил им. Ублюдки зашевелились и подошли.
— Что вам нужно? — спросил один.
— Охранники на воротах направили нас к Сатиру. — сказал Варан. — Нам нужно продать оружие.
— Пушки в кузове?
— Да.
— Я посмотрю, что вы везете.
— Посмотри.
Ублюдок Сатира подошел и откинул брезент. Холодный ствол Дуранго уперся в его бычий лоб.
— Пиф-паф! — Басолуза сделала губы трубочкой. — Ты уже мертв, любимый!
— Не шути так больше.
— Как скажешь, мистер пистолет!
Отведя ствол волосатой кистью, он заглянул вовнутрь. Дакота, Курган и Ветролов, облитые потом, молча смотрели на него из полутьмы. Курган приподнял брезент и указал на оружие.
— Самое обыкновенное оружие. — сказал он. — Ты еще не насмотрелся?
— Привет, ребята. У вас хорошие пушки. Интересно, где вы их украли?
— За такие сведения можно лишиться головы. — улыбнулся Дакота.
Ублюдок тупо ощерился.
— Ладно, дальнейшие дела обсудите с Сатиром. Проезжайте во двор, но только не делайте глупостей. У нас достаточно стволов. — он взглянул на Басолузу. — И держите на привязи вашу суку.
— Ты слышал, Стенхэйд, нам можно ехать! — Ветролов ударил по кабине. — Давай же, трогай! Или ты в штаны там наложил!
Стенхэйд расхохотался, и машина заехала на двор. Ублюдки Сатира закрыли за нами тяжелые металлические ворота.
— Стенхэйд, не глуши мотор. Если начнется пальба, тебе придется поработать.
— С чего ты взял, что будет пальба, Варан? Они не совсем умалишенные, чтобы стрелять просто так.
— Вы все сидите в машине. — предупредил Варан, выбираясь из кабины. — Я сам с ними поговорю.
Он сразу испытал множество кровожадных взглядов, грызущих его со всех сторон. Умен оказался тот, кто назвал свиту Сатира кровавой. От всех этих головорезов так и отдавало запахом крови. На их счету, вероятно, числилась не одна сотня голов. Варан подумал, что в такую жару Сатир скрывался дома, дабы не быть испеченным, однако он оказался на виду. Он восседал за столом под тканевым навесом, устроенном на толстых шестах посередине двора, и этот навес создавал отличную тень. Стокилограммовая выхоленная свинья. У нее были длинные седые волосы и мерзкое поросячье рыло. Сатир с упорством обжоры трудился над тарелкой мяса, противно чавкал и утирал блестящие пухлые губы. На нем был дорогой пунцовый халат. Его рукава пропитались жиром.
Псы Сатира небольшими группами разместились на дворе. Варан понимал, что любая оплошность закончится чьей-либо кровью. Он встал перед Сатиром, размялся и привольно закурил. Варан затягивался всей грудью, посматривая на Сатира сверху вниз. Урча от наслаждения, он отбросил на тарелку обгрызенный мясной кусок. Сатир поднял на Варана маленькие свиные глаза, ткнул в него мясистым пальцем и расхохотался.
— Смотрите, он курит! — запищал он. — Смотрите же, он курит, потому что нервничает! Он не может держать себя в руках, когда стоит рядом со мной! Все боятся Сатира! Все должны подчиняться ему! Сатир управляет городом Палладиум-Сити!
Кровавая свита Сатира загоготала. Убивая сигарету, Варан не сводил с него глаз. Докурив, он кинул окурок в тарелку и сказал:
— У нас тяжелое оружие, Сатир.
Сатир оборвал поросячий смех, не замечая пепел, осыпавший мясо. Его глаза блеснули, пухлое, налитое кровью рыло побагровело.
— Мне нравится тяжелое оружие! — воскликнул он. — А знаешь, почему оно мне нравится? Я скажу тебе, большая бесстрашная громадина. Потому что такое оружие может натворить много бед и посеять страх. И тем, кто боится страха и бед, лучше поскорее распрощаться с этим оружием!
— Я не боюсь страха и бед. Мне нужно продать эти штуки и получить деньги.
— Вы видите, он меня уже не боится! — пискнул Сатир, делая гримасу. — Он не боится страха и бед! Ему надо просто продать оружие!
— Я думал, что нас направят к торговцу. Но вместо этого я вижу паршивую свинью.
Сатир вскочил, выпучивая глаза и пуская слюни. Тройка его псов двинулась к Варану.
