Как только мы оставили Палладиум-Сити, Варан предложил Стенхэйду рулить в Пустынный Приют. Это была хорошая идея. Мы хотели отдохнуть и отметить прибыльное дело, давшее первые плоды. Когда мы вернулись отель, Корнаг тут же узнал нас, а особенно — Ветролова, а потом мы сняли шестерку номеров и завалились на дно. У нас был один незыблемый закон: вся добыча поровну делилась между отрядом. Варан говорил: "Так было, так есть и так будет. Во всяком случае, так будет, пока я жив". Каждый из нас получил больше сотни тысяч, и немного с этих денег, единодушно скинувшись, мы решили оставить в Пустынном Приюте.
Каждый новый день мы тратили наличность, зная, что завтра будет то же самое. Басолуза выясняла отношения с Вараном, Курган и Ветролов любили знакомых подружек. Джессика и Рони как нельзя лучше подходили им. Я думал, что если их хорошо помыть и дать им новую одежду, из них бы вышли образцовые семьи. Стенхэйд занимался грузовиком, но большей частью мы играли в карты, заражаясь легким безумием оттого, что невозможно перевернуть мир.
Стенхэйд часто говорил, что его последняя подружка была чертовски любвеобильной, а я часто вспоминал красивейших индианок, портреты которых мне показывала мать, перед тем как мы расстались. Все они хранились в ее личном сундуке. Эти портреты были нарисованы на бумаге, вышиты на ткани, или сложены из цветной мозаики, и еще тогда я понял, что индианки — красивейшие создания. За все годы своей жизни я получал четыре шанса, однако не использовал ни одного. Все женщины, которые хотели быть со мной, либо вели разгульный образ жизни, либо же продавали себя за деньги, а это меня не устраивало. И поэтому я выжидал свой час.
Во время очередной игры Стенхэйд сказал:
— Дружок, тебе срочно нужна подруга.
Я ответил ему:
— Да, черт возьми, она мне нужна. — и вскрыл две пары.
Стенхэйд чертыхнулся и сбросил карты.
— У меня тоже две, но у тебя слишком тяжелые. — признался он.
— Мне просто повезло.
— Сколько там было на бочке?
— Оставь деньги себе. Ты будешь пиво?
— Возьми мне три.
— Ладно, возьму шесть.
Это случилось около полудня. Я спускался в бар, чтобы заказать пиво, и услышал разговор.
— Приехала, чтобы отдохнуть? — говорила Басолуза. — Нет, ты действительно чистая индианка! У нас тут тоже есть один каучуковый смельчак. Ручаюсь, когда он тебя увидит, твой отдых будет закончен!
Я спустился на последнюю ступень и ухватился за перила. Корнаг, этот веселый безобидный чудак, добродушно рассматривал блестящие металлические ключи. Басолуза увидела меня. Ее пасть засияла.
— А вот и он! — закричала она. — Взгляни-ка на него!
Рядом с ней я увидел низкую индианку, укутанную в замшевую накидку с индейским узором. У нее были угольные волосы и загорелое лицо. Я мысленно прострелил себе голову. Красота погубит этот мир. Индианка взглянула на меня и отвернулась.
— Ладно, я вас оставляю! Воркуйте тут!
Басолуза прошла к лестнице и стала подниматься, держа бутылку коньяка. Она подмигнула мне и сказала:
— Мы с Вараном обсуждаем вопрос по изучению глубинных недр.
Я не расслышал ее. Мне что-то серьезно присыпало голову. Я видел зеленые луга и обжитые вигвамы. Я видел раннюю весну, когда только зарождалась жизнь, и распускались первые цветы. О да, я видел красоту. Индианка окликнула Корнага. Когда он вышел из грез, она взяла у него ключ и прошуршала наверх, опуская лицо и кутаясь в накидку. Я приблизился к Корнагу.
— В каком она номере?
— Тридцать девятый, если угодно. Вы будете что-нибудь заказывать?
— Пиво. Шесть бутылок, пожалуйста.
Я расплатился и взял спиртное. Поднимаясь наверх, я чувствовал ее сладкий запах. В номере я открыл бутылку и одним глотком осушил ее наполовину. Я пытался затушить пожар, горевший внутри меня.
— Что случилось? — сказал Стенхэйд, раздавая карты.
— О чем ты говоришь?
— У тебя странный вид.
— Все хорошо. Играем.
Я выложил пять тысяч.
— Ты сам не свой, Дакота. Поспорил придурком за стойкой?
— Раздавай, Стен. Не терпится увидеть сдачу.
Мы взяли карты.
— Я не меняю. — предупредил Стенхэйд. — Ты слышал?
У меня была слабая пара, но я сказал:
— Вскрываемся.
— Ты не меняешь?
— Раскрываемся прямо сейчас.
И мы раскрылись. У Стенхэйда оказался тройник. Я показал ему пару, и тогда он переспросил:
— Что случилось, Дакота?
— Мне крупно повезло, — выговорил я. — Деньги оставь себе.
Вторым глотком я досушил бутылку.
В коридоре, находясь у распахнутого окна, я долго и глубоко дышал. Я смотрел на пустыню, чтобы хоть как-нибудь освежиться после дурмана, ударившего мне в голову. Передохнув, я собрался силами и нашел свою дверь, погладив золотистый номерок "39". Я постучался громко, напружинив здоровое плечо. Индианка почти сразу открыла дверь, она будто чувствовала, что я приду. Ручаюсь, если бы она не хотела меня видеть, она бы не открыла мне. Я толкнул дверь плечом и завалился в комнату, а после запер дверь и положил ключ в карман.
— Я тебя не приглашала. — сказала она.
— Вряд ли бы тебе удалось пригласить меня позже. — ответил я.
— Ты не спросил разрешения.
— Зачем? Ведь я уже вошел.
— Извини…
— Не извиняйся. Такие вещи не происходят случайно.
