Следователь лукавил – как только Стас рассказал ему в больнице о своей слежке за возможным убийцей Киры Андреевны, он сразу поднял документы полугодовой давности и начал проверять, насколько одна история может быть связана с другой. А через некоторое время парень принес им Бунича буквально на «тарелочке с голубой каемочкой». Но и тут не все срасталось, следователь имел за плечами большой опыт работы, и профессиональное чутье подсказывало ему, этот странный парень во многом прав. Вот и сейчас он подумал, может, Ирина настолько бережлива, что постирала и сохранила вещи, которые надевала при попытке убить Стаса. Надо проверить, пока она задержана, а то не ровен час, выйдет и выбросит так далеко, что потом не найдешь.
Стас, видя, что собеседнику стало не до него, распрощался и с невеселыми мыслями пошел на улицу. Его настоятельные попытки докопаться до истины пока ни к чему не привели, а вот семейную жизнь Леонида он уже разрушил.
Тем временем двое оперативников выехали к дому Леонида и Ирины Окиншевичей, предварительно договорившись с хозяином. В доме их встретил отец Леонида, они довольно легко обнаружили и куртку, и бейсболку, похожие на те, которые носил Игорь Бунич и которые следовало показать Стасу. Один из молодых людей заметил, что хозяин дома с трудом держится на ногах, губы у него бледные, а на лбу испарина, и немедленно вызвал «Скорую». В прихожей раздался звонок, затем скрежет ключа и в комнате возник Леонид.
– Что тут происходит? – начал он, но, заметив состояние отца, бросился к тому: – Сердце? Я сейчас.
Откуда-то появился пузырек с лекарством, но отец не смог его проглотить, он терял сознание, а врачи все не ехали. Тогда сын достал из коробки, лежащей на столе, шприц и сделал отцу укол в вену, недовольно посмотрев на мнущихся в дверях молодых оперативников, он произнес:
– Что, нельзя было дождаться моего прихода? Вы чуть не убили человека, которого обязаны защищать. Я ведь предупреждал ваше начальство, все решения сейчас принимаю я. Отец и так настрадался, а у него возраст, знаете ли, не предполагает сильных волнений, я буду на вас жаловаться!
Оперативники молча потоптались у двери, а потом удалились, уже на лестничной площадке они попросили понятых расписаться в протоколе и, прихватив куртку с бейсболкой, бережно упакованные в пакет для вещественных доказательств, стали спускаться вниз.
– Да пусть жалуется! Кстати, а что это «Скорая» никак не едет, мы вроде давно ее вызвали, – проворчал один из парней. Второй, поправляя пакет с найденными вещами, проговорил:
– Он небось отменил вызов, он же сам врач, сам и помог отцу. Мы, между прочим, чуть не забыли взять подписи у понятых, вот ведь два болвана!
– Да ладно, главное, нашли то, что искали, давай нашим отзвонимся.
– Зачем, приедем и привезем, а там пусть криминалисты разбираются. Мы свое дело сделали. Загрузившись в старенькие «Жигули», молодые люди отправились в отдел.
Стас тем временем продолжал заниматься самобичеванием, он никогда не видел Ирину Окиншевич и никак не мог себе представить, что на него, здорового, сильного парня, напала молодая женщина. В его воображении балерины, даже те, кто бросил сцену, были невысокими и хрупкими. И как бы эта женщина ни двигалась, это никак не могла быть она. После разговора со следователем у него даже желание получить вторую профессию пропало.
Прошло всего три часа после ухода Стаса от следователя, и Ирина Окиншевич попросилась на допрос. После стандартных вопросов следователь поинтересовался, что может она сообщить о событиях, предшествующих смерти Киры Андреевны.
– Я все расскажу, – начала говорить молодая женщина, – конечно, моя вина тоже немаленькая, но я виновата перед мужем и дочкой, перед свекровью я ни в чем не виновата, я ее не убивала. Мне бы даже и в голову не пришло причинить зло Левиной маме. За пару дней до ее гибели она позвонила мне с работы, и мы договорились о встрече.
Перед гибелью Амалицкой.
– Ирина, мне надо с тобой поговорить, но я не хочу, чтобы нас слышали, вечером, надеюсь, ты сможешь встретиться со мной. – Кира Андреевна говорила быстро и тихо, явно боясь быть услышанной.
– Хорошо, Леня вернется с работы, и я смогу выйти на улицу и подойти к вашему дому. – Молодая женщина недоуменно посмотрела на телефонную трубку: – Что-то случилось?
– Встретимся вечером, тогда я все скажу. Позвони мне, когда определишься со временем. – Амалицкая недовольно посмотрела на свои подрагивающие руки: из-за глупости молодой девчонки ей приходилось быть в роли палача, и для кого, для сына и для любимой внучки! Удар, который она вынуждена нанести родным, наверняка будет весьма болезненным. У нее никак не получалось придумать что-то такое, чтобы избежать непоправимых последствий тех идиотских поступков, которые совершила невестка. Кира Андреевна опять взялась за телефон, когда на том конце ей ответили, она, не тратя времени на вежливые разговоры, сразу спросила:
– Ну как, что показал повторный анализ?
