– Ой, спасибо, я бы сама не справилась. Да, пожалуйста, вон туда поставьте, я унесу. Принесите остальные вещи, – до дрожи знакомый голос. Задержав дыхание, мужчина ускорил шаг, крепко сжав в руке кружку. Чёртов коридор не кончается, извилистый. Чтобы увидеть источник голоса, нужно дойти до конца и завернуть. Как можно быстрее мужчина достиг заветного поворота и, ударившись плечом о косяк, заглянул за него.
– Миа? – негромко спросил он на выдохе, смотря на стоящую у открытой двери молодую женщину. Занятая указаниями, она вздрогнула от неожиданности, быстро посмотрела на окликнувшего ее.
– Ха, Оливер? Ты дома? – небрежно проговорила она, сощурившись и внимательно глядя на него. Затем её взгляд прояснился. – А, вторник же? Ничего не изменилось? – спросила она, улыбнувшись. Оливер отрицательно закачал головой. – Отлично, раз ты дома, помоги. Вещей очень много, а я не могу помочь, – в руках она держала сумку-переноску. Из нее послышалось кряхтение. – Ш-ш, зайка, – женщина заглянула внутрь, – чуть-чуть осталось, скоро перестану тебя трясти, – прошептала она, улыбнувшись еще сильнее. Затем вновь глянула на мужчину. – Не стой, пожалуйста, как идиот, – и она кивнула себе за спину, где в третий раз к ним на крыльцо поднимался мужчина в фуражке таксиста.
Оливер опять кивнул, скорее самому себе, чем Мие, и, поставив чашку на столик у выхода, пошёл на улицу. В одних штанах в начале апреля, но холода он не чувствовал. Его волновало совсем другое – это, правда, была Миа? Она приехала?
Одного захода было достаточно, чтобы занести в дом остатки вещей – таксист уже перенёс большую часть и предъявил счет. Оливер торопливо поискал деньги в кармане куртки, когда нашёл – не глядя дал таксисту и закрыл дверь. Есть дело важнее – Миа приехала назад. Это не сон?
Он шёл по дому, пытаясь понять, где сейчас была женщина и та сумка-переноска, которую она держала в руках. Его потряхивало, но не от холода, а от волнения. Он пытливо вслушивался в шорохи в доме, услышал негромкий женский голос и пошёл на него, остановился в проёме в гостиную комнату. На разобранном диване, где ещё час назад спал Оливер, стояла та самая сумка, а Миа, склонившись над ней, что-то говорила и расстёгивала её.
– Вот и всё, малыш. Приехали. Давай-ка… – откинув ткань, она достала из сумки ребёнка. Совсем малыша, ему едва исполнилось семь месяцев. Он был в темно-синем комбинезоне, с крошечным капюшоном на голове. Из капюшона на женщину глядела пара сонных глаз, а маленькие губки вмиг что-то залепетали. – Да ты что? Нехорошая у тебя мать, поспать не даёт, таскает вечно, – хмыкнула Миа, прижимая ребёнка к себе. Стянула капюшон и поцеловала малыша в лоб. Тот продолжал свой лепет, неловко пытаясь достать пальчиками до глаз, комбинезон ему мешал. Оливер так внимательно наблюдал за действиями ребенка, что не заметил, как Миа смотрит на него в ответ. – Ты чего?
– М? – он растерялся от вопроса. Перевёл взгляд на жену, но ничего не сказал.
Она изменилась. Лицо стало более вытянутым, совсем другой взгляд, Оливер ещё не видел такой. Похудела за полгода, но прежние формы не вернула. Постриглась. Она состригла свои длинные чёрные волосы. Теперь у неё удлинённое каре. Ничего хуже она придумать не могла, чем это мерзкое каре. Он запрещал ей так стричься. Ему нравились ее волосы.
– Ты постриглась… – проговорил он, разглядывая женщину. А с другой стороны, она все равно была такой же красивой, даже с этим каре. Миа пожала плечами и кивнула, крепче обхватывая малыша на руках.
– Уже немного отросло. С длинными мне было неудобно, – сказав это, она переключилась на ребёнка. – Ну что такое? – малыш стал похныкивать, продолжая попытки растереть глаза. – Жарко? Неудобно, да? Сейчас разденемся. Покормлю тебя, – вновь посмотрела на мужчину. – Принеси черную дорожную сумку. С полосками такая.
Она больше на него не смотрела, занялась ребёнком. Уложила его, стала снимать комбинезон, ласково разговаривая с ним. Понаблюдав за этим пару секунд, Оливер бросился к парадному входу за сумкой. Миа приехала, вернулась, сына привезла. Их общего сына. Почему она здесь? Надолго? Что его ждёт? Все эти вопросы вертелись в его голове, а он ещё даже толком не проснулся, чтобы нормально соображать. Это всё нереально, не по-настоящему. Он спит? Да о чём он сейчас думает, она же попросила его сумку принести!
