Сообщество (интерпретаторов) хранит согласие не только относительно тех отдельных знаков, которые оно переводит в значение «мертвый ягненок», но также — причем обычно не прилагая к тому никаких сознательных усилий — и относительно набора тех ограничительных условий, которые указывают на содержание интерпретации. Степень согласия и конформности группы относительно значения того или иного объекта может как широко варьировать, так и вовсе не варьировать, в зависимости от того, какие знаки используются и каковы контексты интерпретации. Обычно решающую роль в определении содержания знака и степени согласия по поводу него играет непосредственная ситуация действия, в которой интерпретаторы оперативно участвуют.
Значением знака может быть нечто большее, нежели сам объект, или даже нечто совершенно от него отличное; иногда для тех, кто его интерпретирует, значение сочетает в себе одновременно и первое, и второе. Когда объект обозначает для своих интерпретаторов нечто стоящее за ним и не ограничивается тем, чем он сам по себе является, его полезность для интерпретаторов кроется именно в том факте, что он есть не то, что он есть, и они, действуя сообща, могут использовать его для обозначения чего-то другого. Как мы уже отмечали в главах, посвященных истории, запас знаков сообщества переходит, из прошлого в будущее и из будущего в прошлое, входит внутрь социальной системы сообщества и выходит из нее вовне, постоянно при этом обновляясь, изменяясь и укрепляясь. Старые символы трансформируются в новые или исчезают, а новые устаревают по мере того, как люди, отправляющие и принимающие с их помощью те или иные значения, повторяют акты наделения значением и углубляют их коннотацию. Значение создается из человеческого опыта и является его продуктом; без взаимного обмена наделяемыми значениями человек и его мир были бы обречены на гибель. И вместе с тем сам этот обмен, от которого в огромной степени зависит человеческое существование, зиждется на знаках, пригодных для индивидуального и коллективного употребления. Как только возникает «согласие» относительно того, что некий объект наполнен значением, он обретает способность нести эту свою нагрузку и передавать ее всем тем, кого воспитание обязало к этому «согласию».
Типографские значки (английские буквы), образующие в сумме
Также поддерживается согласие относительно того, как встроены эти знаки в более широкие системы взаимозависимых значений и действий. Тот же мертвый ягненок, одиноко лежащий на склоне холма, может иметь значения, не ограничивающиеся тем объектом, который предстает взору интерпретатора. Он может быть символом убиенного Агнца, Сына Божьего, однажды и на вечные времена принесшего себя в жертву на кресте в знак признания человеческой вины, ее искупления и раскаяния, — т.е. знаком, несущим в себе значение человека, его Бога и их взаимосвязи в христианском сообществе. Сакральное значение мертвого ягненка отчасти зависит от тех значений, которыми непосредственно наделяется сам объект, а отчасти от той группы значений, связанных с этим объектом, которая включает в себя, помимо всего прочего, значимость смертности всего живого, в том числе смерти, ожидающей всех тех, кто придает значение этому знаку. В спектре значений агнца могут также присутствовать чувства вины и множество других подобных эмоций, связанных с добром и злом.
Процесс, посредством которого природный объект превращается в мирской знак, а последний, в свою очередь, становится сверхъестественным знаком и в этом качестве сохраняется, уже был рассмотрен нами ранее. Здесь же для нас важно, что непосредственные знаки, идентифицирующие то, что должен означать мертвый ягненок для людей, которые в разное время и в разных местах его интерпретируют, всегда в какой-то мере зависят от более широкого контекста знаков и значений, в который он помещен. Следует ли интерпретировать его в рамках системы природных знаков или же он отсылает к чему-то большему, нежели он сам, — а это может быть ни много ни мало как упование человека на преодоление смерти через распятие, — зависит от контекстуальных конвенций.
