Сакральные символы в основном нелогичны, эвокативны и экспрессивны. Они говорят о чувствах и мифических представлениях — не обязательно истинных или ложных, — которые глубоко укоренены в непрерывном потоке эмоциональной жизни вида. Слова и понятия религии могут быть логически организованы и систематически упорядочены в соответствии с принципами самых великих логиков, и тем не менее все сакральные системы такого рода базируются в конечном счете на нелогических чувствах человека. В конце концов, их достоверность и обоснованность не могут быть обнаружены ни при какой эмпирической проверке, ибо конечное значение таких мифических символов лежит за пределами обыденного опыта.
Попытки доказать или опровергнуть мифические представления, продемонстрировать их истинность или ложность методами эмпиризма глупы и неправомерны. Истина подобных символических систем не имеет ничего общего с мышлением и методами эмпирической верификации. Их истины следует искать в более широком опыте человека и его вида. Чтобы быть достоверными, они не нуждаются в поддержке или критике рационального мышления. Мифические символы и их истинность или ложность не зависят, да и не могут зависеть от методов науки. Они представляют совершенно иной порядок реальности. Они говорят о более древних и фундаментальных фактах жалкого человеческого существования. Наука не располагает средствами проверки истинности их значений. Базисные «истины», которые усвоил и передал сквозь многие тысячелетия жизни на земле наш вид, выраженные в бесчисленном множестве различных сакральных знаков и реифицированных символов, относятся к порядку реальности, выходящему за пределы понятий и методов современной науки. Наука может познавать их лишь в своих собственных категориях и несовершенным образом переводить в систему символов, нередко противоречащую самой их природе. Для ученого их естественные значения могут обнаруживаться лишь в том, что они репрезентируют, что они пробуждают и как они функционируют в социальной и видовой жизни человека. Сакральные коллективные представления — это символические системы, выражающие и обозначающие для членов группы их коллективную жизнь. Они отражают и пробуждают то, чем люди сами себя ощущают и сознают во время социального действия. Они символизируют ценности и представления группы. При том, что группа является одновременно социальной и видовой системой, такие коллективные репрезентации символизируют для людей то, что они чувствуют и думают по поводу самих себя как животных и личностей.
Три типа контекста и значимость их как адаптивных порядков, в которых работают символические системы, будет легче понять, если изобразить все это наглядно. На рис. 21 показаны различные контексты и их взаимосвязи, а также отчасти их значимость.
Рис. 21. Человеческие среды и адаптивные культурные контексты, в которых используются символы.
Кругами в левой колонке обозначены три адаптивные подсистемы: технология, моральная организация и ритуалы и верования сакрального порядка. Первые две среды (см. круги справа) составляют ту часть естественной среды, которая удовлетворительным образом контролируется в целях выживания с помощью навыков и орудий технологии и вида, в том числе с помощью врожденных способностей, ограничений, а также регулирования животной групповой жизни правилами, ценностями и санкциями моральной организации. Третью среду — неважно, воображаемую или нет — образует угрожающий, пугающий, неподконтрольный и рационально непознаваемый мир природы и человека, который неподвластен техническому и моральному порядкам и в котором всегда присутствуют смерть и катастрофа; власть над ним люди приписывают ритуальному контролю и сакральным символам религии.
Двухконечные стрелки
Пары стрелок, показывающие связи и влияния, существующие между каждым типом адаптации и соответствующей средой, следует отметить особо, поскольку они дают основу для понимания символических форм и значений как этого, так и других обществ. Эмпирическое и прагматическое знание, обеспечивающее умелое манипулирование орудиями, которые трансформируют природную среду и повышают контроль человека над ней, также расширяет и укрепляет рациональные основания душевной жизни человека. Накапливающийся багаж знаний, получаемых из опыта во взаимодействии с окружающей природой, не только расширяет понимание человеком того реального мира, который его окружает, но и позволяет прийти к суждениям о том, что такое природа и чем является по отношению к ней человек. Все это часть того процесса, посредством которого образуется и структурируется как личность подсистема «эго» каждого индивида.
