Силы были примерно равны. Они бегали не хуже меня, но моя обувь – осенние ботиночки без каблука – была намного удобнее их сапожищ. Дистанция еле заметно увеличивалась, но я уже начала выдыхаться. Долго в таком темпе бежать по песку было невозможно, поэтому, обогнув по самой кромке берега вывернутую с корнем сосну и скрывшись от глаз преследователей, подбежала к воде, усыпанной желтыми и бордовыми листьями, и нырнула в отражение.
Я снова была у пруда с огненно-красными деревьями. На другом берегу по-прежнему манил к себе белый домик в японском стиле.
Как же так? Путь сюда лежал через Москву-реку. Или все дело было в листьях? Может быть, просто к этому домику ведет одновременно несколько путей и мне просто повезло?
Размышляла об этом пока продиралась через заросли. На этот раз я все-таки попаду на тот берег и ничто меня не остановит! Перспектива уляпаться грязью теперь не страшна – и так выгляжу как бомжик. Тем более что, как вскоре обнаружила, полоса раскисшей глины была совсем не широкой. Уже метров через пять выбралась на сухую почву, покрытую ковром из красных листьев и, настороженно озираясь, пошла параллельно берегу.
Ни одной живой души и невероятная тишина. Даже птиц не слышно. Обернувшись, увидела четкую черную полосу – мои ноги разбрасывали листву, так что след оставался не хуже, чем на свежевыпавшем снеге. Это были единственные темные пятна вокруг. Здесь уже очень давно никто не ходил.
Ближе к домику появились свидетельства того, что здесь когда-то поработал человек. Дорожка стала каменной, а кусты по бокам выстроились в ряд, но нетронутый мох на моем пути также говорил о том, что последний двуногий здесь прошел много месяцев назад, если не раньше.
Выйдя на узкий деревянный мостик, я чуть не задохнулась от восторга. Отсюда вид открывался еще более фантастический, чем с берега. Поверхность пруда была гладкой как зеркало, поэтому буйство красно-черных оттенков леса удваивалось. Создавалось впечатление, будто находишься в центре алого облака.
Присела на мостике и свесила ноги вниз. Очень хотелось кинуть какой-нибудь камень лягушкой по этой идеальной поверхности, но, как назло, рядом ни одного подходящего не наблюдалось. По привычке захотела достать смартфон и сфоткать всю эту красоту, но остановила себя. Зачем? Кто ее еще увидит? Для себя я и так запомню.
Сидела и наслаждалась тишиной и спокойствием. Умиротворение. Никогда не медитировала, а тут захотелось посидеть с пустой головой. В домик я вошла где-то спустя час.
Внутри действительно было мало места. Размеры единственной комнатки составляли где-то три на три метра, но все пространство съедал большой алтарь в центре. На черной гранитной глыбе лежала алая атласная ткань, на которой покоилась подставка из красного дерева. Завершал всю эту композицию небольшой восточный меч в черных ножнах. Я таких никогда раньше не видела: на японский он не походил потому, что был прямым как стрела, а для китайского был слишком узок. К тому же черная гарда была просто квадратной, без каких-либо украшений. Единственным цветным элементом на оружии выделялся алый шнурок, который оплетал рукоять.
Судя по пыли и сухим листьям на полу, которые иногда задувал сюда ветер, меч поился здесь в одиночестве уже много лет.
Я колебалась всего секунду.
Эта штука здесь точно никому не нужна. Мне же она жутко понравилась. Было в этом оружии что-то от божественного совершенства. Ни одного лишнего элемента. Никакой пошлой росписи на ножнах или гарде. Идеально ровный черный матовый цвет. Все портил только красный шнур, но его можно было и заменить.
Протянула руку и сняла оружие со стойки. Почему-то внутренне я опасалась, что сейчас случиться что-то как в американских фильмах про расхитителей гробниц: весь домик задрожит и одна за другой начнут срабатывать какие-нибудь ловушки. Но нет. Мир не изменился. Это был просто старый меч на подставке. Неожиданно легкий – мне помнилось, что даже японские катаны должны быть намного тяжелее. Клинок из ножен выскользнул легко, словно его недавно смазали. Лезвие оказалось матовым и угольно-черным. Даже заточенный край не блестел, словно оружие было выковано не из железа, а отлито из какого-то углепластика.
Я не могла его оставить тут. Не могла и все. Мне очень понравилась эта вещь. На пороге домика я оглянулась. Часовенка осиротела. У меня складывалось такое ощущение, что хранение меча было единственным ее предназначением, а теперь это место стало пустым и никому не нужным.
– Я верну, – зачем-то пообещала я дому, – обязательно.
Мне хотелось верить, что тем самым я успокоила и здание, и свою совесть.
Скорее всего, к этому моменту мои преследователи поняли, что добыча от них сбежала окончательно, и вряд ли топтались у воды, поэтому решила, что уже можно вернуться. Продралась через заросли обратно к пруду и склонилась над идеально ровной поверхностью.
