Огромный зал. В центре две ёмкости. Побольше – с изумрудной жидкостью и маркировкой «Компонент А». Поменьше – с густо-жёлтой, как яичный желток, «Компонент Б», соответственно. По всему периметру расставлены те самые капсулы, о которых говорил так легко и безвременно почивший А. Карташов. Чтоб его черти всем кагалом в аду драли.
Двухметровые стеклянные цилиндры на сложной станине с контрольным постом, на котором перемигивались индикаторы. Часть из них была заполнена доверху прозрачным лазурным раствором, часть – нет, но в каждой стоял человек, зафиксированный в специальных зажимах. Мужчины и женщины. Голые.
И самое страшное, что процесс заполнения не остановили.
Сложная система труб с насосами подкачки и датчиками соединяла ёмкости с капсулами, и сейчас по этим трубам поступал компонент. Одна из капсул набралась на четыре пятых изумрудным раствором. Клацнули перепускные клапаны. Внутрь полилась тягуче-жёлтая жидкость. Человек задёргался, заорал от мучительной боли и затих, когда его накрыло с головой.
Раствор постепенно начал приобретать лазурный оттенок.
– Какой кошмар, – ахнула Айгуль. Наконец проняло и её.
– Рубильник ищите! Отрубайте всё на хрен! – гаркнул я и побежал вдоль рядов, заглядывая в каждую капсулу.
Ани в них не было. Ни в наполненных, ни в пустых.
Я обежал полный круг, всё ещё надеясь найти Аню. Айгуль шарила по стенам в поиске распределительного щита. Джул, грязно выругавшись, засадила электропалкой по ближайшей к ней пустой банке. Загудело стекло, жезл отскочил, не оставив даже царапины. Джул отшвырнула его, крикнула:
– Проверь в правом крыле. Здесь я сама разгребу, – и, кинув мне бейджик, схватилась за автомат.
– Полные не разбей, там уже зомби, – бросил я, поймал кусок пластика на лету и ломанулся к выходу.
Айгуль кинулась следом.
За спиной треснула очередь, зазвенели осколки…
Услышала? Нет? Да и пофиг. Разберётся, не маленькая.
Я уже стоял у первой из трёх дверей в правой стене, приложив карточку к считывателю, и, едва створка отъехала, ринулся внутрь.
Здесь всё то же самое: ёмкости с компонентами посередине, стеклянные капсулы вокруг. И процесс наполнения шёл полным ходом. Почти все банки переливались перламутрово-синим, пустых оставался едва ли десяток. В смысле с людьми. Без раствора.
Взгляд заметался от капсулы к капсуле. Мужик… Незнакомая баба… Снова мужик… И наконец в последней пустой, десятой по счёту – блондинка с платиновыми волосами.
– Аня, – выдохнул я, кинулся к ней и уже на подходе заметил, что капсула рядом набралась почти всклень.
Остался просвет шириною с ладонь, и его сейчас заполнял яичный желток компонента с индексом Б. Совсем скоро сработают клапаны и на Аню польётся зелёная жидкость. Я вскинул карабин в порыве разнести стекло выстрелом и едва удержал палец на спусковом крючке. Ледяной заряд убьёт Аню надёжнее, чем ядовитая смесь.
Я зарычал и в приступе ярости долбанул прикладом по банке. Естественно, не разбил.
– Нашла! – долетел от стены торжествующий возглас Айгуль. – Выключаю!
Защёлкали тумблеры. Потух свет. Перестали мигать индикаторы на постах управления. Умолкли насосы подкачки. Поток жёлтой жижи иссяк, превратившись в тягучие капли. Как бы уже и хорош… Но Айгуль решила отключить щиток полностью, и продолжала перекидывать тумблеры в положение «Выкл.».
«А вот тот большой красненький я бы не трогал», – подумал я, но вслух сказать не успел.
Клацнуло.
Под потолком загорелось оранжевым. Замигали аварийные лампы. Система оповещения ожила знакомым металлическим голосом.
Как же он задолбал.
– Внимание, начальный этап формирования некроформ завершён в аварийном режиме. Персоналу приготовиться к приёму и отбраковке болванок. Сбой программы. Системное нарушение алгоритма. Персоналу немедленно покинуть лаборатории по производству бегунов и метателей и заблокировать за собой двери. Ничего не предпринимать до прибытия группы зачистки.
– Айгуль, блин! – воскликнул я. – Верни всё, как было!
– Да не возвращается оно! – отозвалась та, яростно теребя красный тумблер.
Снова загудели насосы. Насколько я понял, в режиме откачки – уровень синей жидкости стал понижаться. Слева фыркнуло, зашипело, словно пробило гигантское колесо… Я отпрыгнул, в развороте вскидывая карабин. Но стрелять не пришлось. Это сработали гермозатворы на капсулах.
Стекло первой банки уехало вверх. Зажимы откинулись. Голый мужик сполз на кафельный пол и в изнеможении осел на коленях.
– С-сп-п-пасибо, – пролепетал он, едва ворочая языком.
– Потом поблагодаришь, – невежливо бросил я, – Айгуль, принимай пострадавших.
– Вашу мать! Вы там нёбу дались?! Что творите?! – послышался гневный вопль Джул. – Давайте на выход! Быстрее! Быстрее!
Похоже, такая же хрень происходила напротив, и Джул в спешном порядке эвакуировала тех, кто остался в живых. Судя по всему, или распределительный щит был общим, или красный тумблер отключал сразу оба крыла. Но сейчас недосуг разбираться в причинах – процесс ускорялся.