Она навсегда запомнила тот урок биологии. Учитель писал на доске список парнокопытных животных («жираф», «кабан» и «верблюд») и попросил класс дать дополнительные примеры. Том Кроули поднял руку и выкрикнул: «Бегемот!» Учитель, не подозревая о двойном значении этого слова, добавил его в список. Едва он ушел после урока, Том подбежал к доске и обвел слово «бегемот» мелом, подстрекая толпу. Фиби, задыхаясь, выбежала на игровую площадку, преследуемая своими мучителями. Они схватили ее, заломили руки за спину и сунули ей под одежду охапку жгучей крапивы.
Оглядываясь назад, она понимала, как глупо было никому не рассказывать о травле. Но в то время молчание казалось единственным выходом. Все знали, что стукачей травили еще сильнее, и Фиби оказалась бы в еще большем одиночестве, чем когда-либо, потому что любой, кто раньше был к ней добр, также стал бы мишенью.
Да и потом, ее отец еще не оправился от смерти матери… Как она могла доставить ему лишние хлопоты? То, что она тоже была в трауре (о чем ее одноклассники даже не подозревали), роли не играло. Возможно, ее горе проявлялось по-другому.
Когда она заболела, вес резко снизился. Обидные прозвища прекратились. Это было слабое утешение. Если бы ей дали выбор, она бы с радостью вернула себе все ушедшие жировые отложения, лишь бы ни минуты больше не терпеть эту невыносимую боль.
Фиби становилась все тише и тише. Она неделями пропускала школу, потому что слишком плохо себя чувствовала. По мере сил она занималась дома, пытаясь нагнать упущенное. Когда пришло время выпускных экзаменов, она пришла в школу, закинувшись обезболивающими и кофе. Учителя пророчили, что она станет круглой отличницей, но в итоге в аттестат проникли четверки и тройки. Она знала, что была способна на большее. Она хотела изучать биологию и антропологию в Даремском университете, но не набрала проходной балл.
В университет ее все равно приняли. Но на занятия она не приехала. К тому времени выходить из дома было слишком больно.
Когда Эл положил трубку, Фиби грызла ногти и смотрела в окно. Он решил не говорить ей, что так и не отвез картофель Кристине. Она только расстроится, а картошка легко продержится еще день или два. В крайнем случае он накопает еще и угостит свежей. Эл пораскинул мозгами, пытаясь придумать другую тему для разговора. Что-нибудь такое, что отвлекло бы Фиби от разрушительных мыслей.
– Интересная штука сегодня приключилась.
– Какая штука? – Ему удалось пробудить в ней любопытство.
– В саду у мистера Бовиса растет несколько изумительных кустов с гортензиями, которыми он очень гордится. Я любовался ими каждый раз, когда проезжал мимо. Но несколько дней назад я заметил, что они внезапно перестали цвести. А когда я сегодня постучал в его дверь, то увидел, что все бутоны до единого были аккуратно срезаны.
Фиби затаила дыхание.
Эл, чуть-чуть нахохлившись от самодовольства, изложил ей свою теорию:
– Я полагаю, что миссис Бовис увлекается флористикой! Возможно, именно она занимается оформлением церкви.
– Ты был там, когда ходил звонить в колокола. Видел там букеты с гортензиями? – уточнила Фиби.
Он потер подбородок.
– Если так подумать, то нет. Ничего подобного не видел.
– У меня другая гипотеза.
Он взглянул на упаковку от обезболивающих и пустую кружку из-под кофе, стоявшую у кровати. В таком состоянии Фиби была способна решить любую головоломку (если так можно назвать сплетни). Он не сомневался, что кофеин поможет ей выдать нечто гениальное.
– Тогда не томи. Удиви меня.
– Так вот, мистер Бовис и его сосед, Спайк Добсон, заклятые враги. На дух друг друга не переносят. Так что это твой приятель Добсон, викинг в спортивном костюме, срезал любимые гортензии мистера Бовиса. А еще ты на днях видел, как Джордж стриг газон чуть ли не на рассвете. Так вот, это он нарочно поднял шум, чтобы не дать Спайку Добсону выспаться.
– Хм, Спайк действительно обмолвился, что устал. Я решил, что это из-за его собаки, но, полагаю, могло быть и так, как ты говоришь.
– Тогда Спайк перенес посылку мистера Бовиса из беседки к воротам и подождал, пока джек-рассел сделает свое дело.
Эл был ошеломлен.
– Ничего себе. Если ты права, то они затеяли какую-то совсем не шуточную войну!
– Я права. – Фиби, похоже, осталась довольна проделанной детективной работой. – Хотелось бы, конечно, знать больше. Например, как началась эта вражда. Несмотря на то, что все это ужасно инфантильно, я с нетерпением жду следующей главы этой истории.
Фиби размышляла. Здоровье, так же как и настроение, финансы и личная жизнь, находилось в постоянном движении. Либо оно ухудшалось, либо крепло. Шло либо на подъем, либо на спад.
