– За Пэдди и Коко и за их благополучное возвращение в дикую природу! – провозгласил Руперт, поднимая свой бокал.
Остальные последовали его примеру.
– За Пэдди и Коко!
Эл тихонько присвистнул:
– О твоих выдрах пишут в местной газете.
Он протянул ее Фиби, и она выхватила листок у него из рук. Это оказалось письмо, а не статья, но его было трудно не заметить. На странице красовалась большая фотография выдры (возможно, Роуэна – Фиби пока не научилась различать взрослых выдр), выглядывающей из-за решеток своего вольера. Ее запечатлели крупным планом, поэтому просторная территория позади животного не попала в кадр. Прутья решетки отбрасывали тени на морду выдры, придавая ей страдальческий, умоляющий вид. Умело пойманный и обработанный кадр как бы намекал на мучения животных в неволе.
Письмо было отправлено анонимно. Фиби прочла только первый абзац, но в ней уже кипело праведное негодование.
–
– Или она. Автором может быть женщина, – напомнил Эл.
Фиби продолжала читать, изо всех сил стараясь игнорировать острую боль, которая норовила расколоть ее череп надвое.
–
– Иногда люди видят только то, что сами хотят увидеть, – мрачно сказал Эл. Он поочередно загибал и разгибал пальцы, хрустя костяшками.
– Кэрол и Руперт будут разбиты.
– Это точно не пойдет на пользу бизнесу, – согласился Эл.
– Нет, это будет катастрофа. Как думаешь, может, мне написать ответное письмо, высказаться в защиту питомника?
– Я думаю, Кэрол сама захочет этим заняться.
– Да, ты прав. Конечно, захочет. Но я все равно спрошу у нее, когда ты отвезешь меня к Кристине.
Она с нетерпением ждала их следующей вылазки «на пленэр». Даже сейчас она прикидывала, когда лучше принять таблетки, чтобы время в питомнике выпало на пик ее физической активности (что, справедливости ради, могло сойти за «пик» только с очень большой натяжкой; скорее, это была кочка в глубокой-преглубокой долине болезни). Казалось, вся ее жизнь измерялась обезболивающими.
Зато теперь она виртуозно владела навыком фальшивой улыбки. С тех пор, как она стала чаще появляться на людях, это стало для нее жизненно важным инструментом. Просто поразительно, что никто не замечал ни малейшего намека на твои мучения, если с твоего лица не сползала приклеенная улыбка.
Перед воротами питомника собралась толпа. Она состояла человек из двадцати пяти, если не больше, преимущественно молодежи, и все они без исключения жаждали крови. Некоторые держали в руках плакаты с надписями вроде: «ЖЕСТОКОМУ ОБРАЩЕНИЮ С ЖИВОТНЫМИ – БОЙ», «ЖЕСТОКОСТЬ – НЕ АТТРАКЦИОН» и «ВЫДРЫ ЛЮДЯМ НЕ ИГРУШКИ».
Фиби расстегнула ремень безопасности, но Эл не хотел выпускать ее из машины.
– Фиби, подожди минутку. Они выглядят агрессивно.
– Да, но… смотри: Кэрол закрыла ворота, хотя еще рано. Зачем она это сделала? Я боюсь, они могут попытаться прорваться внутрь силой. – Она посмотрела на отца. – Как думаешь, чего они хотят: разгромить питомник? Или сломать решетки, чтобы выпустить выдр?