Эл вез посылку для своего коллеги по звонарному делу Спайка Добсона. Он хотел уточнить, будут ли они заниматься на этой неделе, поскольку преподобная Люси обронила что-то не очень внятное о собрании ПКЦ. Но ни Спайка, ни его жены дома не оказалось. Как обычно, Эл услышал лай джек-рассела, доносившийся из глубины дома. Он, как и полагается в таких случаях, оставил посылку на пороге, помахав рукой Джорджу Бовису (который поливал дельфиниумы в саду по соседству).
Эл включил радио. Из динамика полилась энергичная, неживая музыка с резкими басами. Такую слушал его сын Джек, но самому Элу она была не по нраву. Он сбавил скорость, чтобы переключить станции и поймать что-нибудь более расслабляющее.
В это же время он взглянул в зеркало заднего вида.
Джордж Бовис направил шланг под таким углом, что струя воды перемахнула изгородь и попала прямо на сверток, лежавший на пороге дома Спайка.
Эл моргнул, и шланг вернулся на прежнее место, снова направленный на дельфиниумы. Все случилось буквально за две секунды, и то Эл не был уверен, что ему это не померещилось. Стоило ли вернуться и проверить, действительно ли посылка намокла? Мог ли Спайк пожаловаться на него начальству? Эл думал, что нет, учитывая, что они неплохо общались. Но и доносить на Джорджа Бовиса совсем не хотелось.
Он решил пока оставить этот вопрос, а позже позвонить Спайку по поводу колоколов. Если тот сам затронет эту тему и окажется, что посылка действительно была повреждена, Эл невзначай упомянет, что поблизости действительно работал шланг. Но, похоже, теория Фиби об их вражде подтвердилась.
Эл Фезерстоун нажал на педаль газа. Оставалась последняя доставка, не считая картошки.
Мява и Кристина открыли дверь вместе. У Кристины подозрительно блестели глаза, как будто она увидела его приближение из окна и успела что-то задумать. У Мявы был недовольный, взъерошенный вид, словно ее только что вытащили из удобного кресла и усадили на коврик в прихожей встречать его. Тем не менее, когда он наклонился и погладил ее, кошка тихо замурлыкала и обвилась вокруг его ног.
Кристина, одетая в цветную тунику, чмокнула его в обе щеки. Он ответил тем же и вручил ей пакет.
– Фиби сказала, что тебе понравится наш молодой картофель.
Кристина взяла у него пакет.
– Как это мило!
Он потеребил свои руки.
– Выращено в огороде коттеджа Хайер-Мид, несмотря на все усилия злобного кооператива хихикающих слизняков.
– Хихикающие слизняки. Жуть какая, – сморщилась Кристина.
– Все экологически чистое. Никаких химикатов. Фиби просила передать. Все слизни удалялись вручную. Вежливо препровождались в новые домики в благоприятной для них среде. Каждый вечер. В горшке. – По какой-то причине его предложения стали короткими и отрывистыми.
Она заглянула в пакет.
– Какие хорошенькие! Спасибо. Прямо сегодня и съем их, с ореховыми котлетками и молодой морковью.
– Чудесно, – ответил он, довольный не ореховыми котлетками, но тем, что ей понравилось.
Она улыбнулась ему:
– Проходи-проходи. Я как раз испекла овсяное печенье.
Он замешкался на пороге. Сегодняшний объезд занял много времени. Ему следовало возвращаться к Фиби. Однако что-то заставило его переступить порог, он был не в силах ответить отказом на гостеприимство Кристины.
Печенье оказалось вкусным, рассыпчатым и еще теплым.
Он задумался, подыскивая уместную тему для разговора.
– Картофель – чудесная вещь, ты согласна? – выпалил он.
– Согласна, – удивила она его своим ответом. – Но чудеса – штука довольно распространенная, если хочешь знать мое мнение. Например, вероятность существования жизни бесконечно мала, но она каким-то образом возникает повсюду. Или то, что эта планета находится на идеальном расстоянии от Солнца, чтобы мы не сгорали и не замерзали.
Он увлеченно закивал.
– Да, все это в голове не укладывается. И так непостижимо, что ты – это ты, а я – это я. То есть я существую лишь потому, что мои родители случайно встретились дождливым вечером в четверг, когда стояли в очереди за картошкой в Кармартене. И их родители тоже случайно встретились каким-то не менее случайным образом… и их родители до них, и так далее. Длинная цепочка случайностей, которые могли никогда не состояться, уходящая в глубокое прошлое.
Она улыбнулась:
– И каждый момент, который имеет наглость случиться, как бы между делом открывает нам миллионы альтернативных возможностей. И все равно мы здесь, несмотря ни на что, сидим на моей кухне в Дарликомбе, пьем чай и едим печенье.
Эл слегка покачнулся, когда подумал обо всех параллельных вселенных, в которых он мог бы заниматься другими делами.
Кристина вернула его на землю:
– Эл, я хочу устроить барбекю, чтобы отпраздновать возвращение Мявы. Вы, Фезерстоуны, будете моими почетными гостями.
– Прикольно, – выдал он, тут же пожалев о своем (вероятно, совсем не прикольном) выборе слова.
– Следующая суббота вас устроит?
– Идеально. – Хотя с Фиби никогда нельзя было знать наверняка. – Я признателен тебе за то, что ты берешь Фиби с собой, когда приходишь рисовать в питомнике. Это хорошая терапия для нее, хорошая медитация.
