И все же как радостно было наблюдать за Джеком и Джулс, которые легко бродили среди зарослей папоротника, в полной мере наслаждаясь звуками природы и видами, открывающимися во время утомительного восхождения на холм. Как здорово было наконец разделить с кем-то свое восхищение этим уголком страны; показать тонкую ленту Дарлы, фермы и деревушки, которые он посещал на своем курьерском маршруте, маленькими точками рассыпанные по расстилавшейся внизу земле; любоваться пушистыми пучками вереска и желтым пламенем цветов утесника, стволами дубов, облепленными мохнатым лишайником, и молодыми буками, проросшими из старых каменных стен. Два оленя, испугавшись их приближения, ускакали в чащу на своих стройных ногах. В полях блеяли овцы, вдали гудел трактор, над головой пролетал канюк.
Джулс ушла вперед, а Джек делился с Элом подробностями расставания со своей девушкой. Эл слушал и сочувствовал. Он удивился, когда Джек спросил, нет ли в его жизни дамы сердца.
– Только твоя мама, – быстро ответил он. Это ведь был честный ответ? И, несомненно, это был тот ответ, который хотел услышать Джек.
Джулс вприпрыжку вернулась к ним и заставила Эла сделать десятки фотографий, на которых она позировала у старых деревянных ворот, стояла на вершине пирамиды из камней, изображала, что принимает ванну в корыте для овец, драматично балансировала на краю крутого склона. Джек с любопытством прослеживал их маршрут по туристической карте.
Они вернулись домой, продутые всеми ветрами, с румянцем на щеках и грязью на ботинках. В коттедже было тихо. Эл не успел остановить Джулс, которая ворвалась к Фиби, лежавшей в кровати за задернутыми занавесками.
– Ах-ха! Мы прошли столько миль! Мы видели море вдалеке и кучу животных на вересковых пустошах. А какой оттуда открывается вид, просто бескрайний! Было изумительно. Но как же я натерла ноги, сдохнуть просто.
Ей не терпелось показать сестре свои фотографии. Фиби вежливо отсмотрела их и произнесла:
– Класс.
Позже Джулс будет показывать их всем своим друзьям, демонстрируя деревенскую экзотику. Многие из них она опубликует в социальных сетях. Джулс даже сфотографировала мозоль на стопе и обработала снимок, увеличив масштаб и придав ранке насыщенно фиолетовый цвет.
– Мои пятнадцать тысяч подписчиков придут в ужас! – радостно заявила она.
Джулс и Джек помогали Элу готовить ужин, что пришлось очень кстати. Эл умел готовить, но только самые простые блюда. А сегодня у них на ужин будет жареный цыпленок с зеленой фасолью, молодой картофель со своей грядки и первые кабачки оттуда же. Он также отправил в духовку несколько сосисок, испугавшись, что дети останутся голодными. Метаболизм Джека требовал огромного количества пищи.
– Это несправедливо! – возмутилась Джулс. – Ты не знаешь, что такое самодисциплина, и все равно худой как скелет.
Жаль, что она считала необходимым подсчитывать калории в каждом продукте, потому что в остальном она очень помогла Элу и всегда точно знала, что нужно добавить, чтобы блюдо получилось особенным. («Щепотку поджаренных кедровых орешков, папа», «Каплю чесночного масла», «Папа, еще немного перца».)
Фиби никогда не готовила. Единственное, что она могла состряпать, это омлет, но в последний раз она делала его два года назад.
Примерно в середине ужина Фиби начала испытывать знакомый зуд, который почему-то всегда возникал у нее в присутствии сестры. Джулс была в центре внимания, рассказывая историю, которую узнала от соседки по квартире:
– И она встает прямо посреди лекции и признается лектору в вечной любви. Прямо посреди его рассказа об особенностях палладианской архитектуры.
– А он что? – спросил Джек, который всегда отличался большей терпимостью, чем Фиби.
Джулс взмахнула вилкой, делая ее персонажем своего рассказа.
– Он шокирован, застыл на месте как вкопанный. Весь курс сидит разинув рты. – Она взяла со стола ложку и повернула ее к вилке, держа оба прибора над своей тарелкой. – И вот, он смотрит на нее, она смотрит на него. Затем она встает со своего места и направляется к нему! – Ложка приблизилась к вилке, эротично покачиваясь. – Он стоит там, как кролик в свете фар. Думаю, он боялся, что она попытается поцеловать его прямо на лекции. Он отшатывается, – вилка отодвинулась в сторону, – и говорит, что сейчас, мол, не время и не место. А она смотрит ему прямо в глаза, чуть ли не упираясь ему в грудь своим бюстом, и говорит таким томным голосом: «Назови мне время. Назови мне место. Я буду там». И все аплодируют.
Она изобразила ложкой поклоны. Джек и Эл захлопали в ладоши.
