– Кристина показалась мне милой и энергичной. – Он почесал затылок. – Но я сомневаюсь, что у тебя получится свести ее с папой.
– Он передумает, – уверенно проговорила Фиби. – Его просто смутила ее выходка с «арестами».
– Вряд ли у него будет шанс передумать, – покачал головой Джек. – Когда я зашел за дом в поисках туалета, то увидел Кристину в компрометирующей позиции с одним весьма аристократичным парнем.
Фиби ахнула:
– Руперт Венн? Не может быть.
– Да, кажется, так его звали. Высокий, с длинной шеей и забавными словечками?
– Чопорный, но приятный? Да, это он. Это Руперт.
– Они засасывали друг друга, как два пылесоса.
Фиби не верила собственным ушам.
– Они целовались?
– С упоением.
– Ты уверен?
Джек кивнул:
– Абсолютно. Мне жаль, Фиби.
Два выхода в свет за два дня. Как безрассудно. И изнурительно. Фиби тщательно отмерила обезболивающие и приняла максимальную дозу, а суставы по-прежнему скрипели и ныли. Но занятия йогой (перенесенные на воскресенье, чтобы освободить место для заседания приходского совета в четверг) служили поводом увидеть Кристину и выяснить, что именно происходит между ней и Рупертом. Кроме того, на йоге она скорее смогла бы побыть в тишине и покое, чем в коттедже вместе со всей семьей. Джулс почти увязалась за ней, но искушение сыграть с Элом и Джеком в «Монополию» под бокал вина и начос оказалось сильнее.
Когда Фиби вошла в здание ратуши, преподобная Люси повернулась к ней с извечной милой улыбкой на лице. Фиби стала подозревать, что она улыбалась так всем и вся, даже киш лорену, который в ее фантазиях Люси так виртуозно готовила; улыбка не сходила с ее лица, пока она раскатывала тесто, взбивала яйца и терла сыр, параллельно обдумывая план по уничтожению питомника для выдр.
– Рада снова видеть тебя здесь, Фиби. Весело вчера погуляли у Кристины, да?
– Да. Очень весело. – Фиби избегала смотреть ей в глаза.
– Опаздывать не в ее стиле, но, думаю, все мы понимаем причину.
Она имела в виду Руперта? Или похмелье?
Кроме них двоих пришли лишь Блаженная и Меланхоличная, также известные как Фелисити Добсон и Мардж Бовис. Людей было так мало, что Фиби не понимала, почему Кристина просто не отменила занятие.
Фелисити и Мардж шушукались.
– С каким удовольствием я бы дала им обоим подзатыльники, – вздохнула Мардж.
Фиби отреагировала на это со скоростью коршуна, завидевшего добычу.
– О ком это вы? – заинтересовалась она, изображая непонимание.
Мардж закатила глаза и проворчала:
– О наших мужьях!
– Серьезно? – Фиби в удивлении вскинула брови.
Перебивая друг друга, они поведали подробности о вражде двух соседей, которые ей так хотелось услышать. Преподобная Люси подошла ближе, и ее улыбка сменилась сочувственной миной.
Оказывается, все началось два года назад, когда Спайк Добсон, не обзаведшийся кормушкой для птиц, решил разложить хлебные корки для воробьев на траве возле своего дома. Однако корки привлекли крыс, что для Джорджа Бовиса было смерти подобно. Он с негодованием посоветовал Спайку отказаться от этой затеи. Спайка возмутила манера, в которой была высказана просьба, и в течение следующей недели он рассыпал еще больше корок вокруг своего дома. Это понравилось и воробьям, и крысам, но только не Джорджу. Тот, полагая себя одним из наиболее добропорядочных и ответственных жителей Дарликомба, купил крысиный яд и рассыпал его на траве рядом с сухарями. Это привело Спайка в ярость. Он не только счел это личным оскорблением, но и ужаснулся, предположив, что яд могли проглотить и другие животные, в том числе многострадальные воробьи.
На этом этапе взаимные пикировки между соседями на время заглохли. Их жены надеялись, что воинственные настроения между ними сойдут на нет, если мужчины проявят терпение, но этому не суждено было сбыться.
Несколько недель спустя Джордж Бовис подал заявку на получение разрешения на строительство новой беседки в своем саду, в таком месте, где она закрывала бы вид из окна кабинета Спайка Добсона. Спайк немедленно заполнил все доступные формы, чтобы зарегистрировать официальную жалобу. Однако у Джорджа был друг в комитете по планированию, и, надавив на нужные рычаги, он все равно смог построить беседку. С этого момента обстановка непрерывно накалялась, и одна мстительная пакость следовала за другой. Жестоко уничтоженные гортензии, ранние стрижки газона, описанные собакой посылки…
– Я не знаю, чем это кончится! – воскликнула Фелисити.
– Мы обе пытались их урезонить, но они и слышать ничего не хотят, – добавила Мардж. – Я никогда не встречала таких злопамятных людей, как Джордж. Обида сидит в нем как нарыв, который постоянно растет и продолжает гноиться, и я понятия не имею, что он выкинет в следующий раз.
– О, мой Спайк не лучше, – подхватила Фелисити. – Никогда не выходи замуж, – добавила она, обращаясь к Фиби.
– Не думаю, что мне это грозит, – усмехнулась Фиби.
Неудивительно, что Мардж Бовис всегда была такой меланхоличной. Просто чудо, как Фелисити Добсон удалось сохранять свое блаженное расположение духа.
Карпы кои упомянуты не были, но, тем не менее, продолжали плескаться в памяти Фиби.
