Она решила, что в то время, как преподобная Люси оставалась главной подозреваемой, Джордж Бовис вполне мог составить ей конкуренцию.
Они болтали добрых десять минут, когда в зал ворвалась Кристина с растрепанными волосами, рассыпаясь в извинениях. Она бросила коврик на пол и поздоровалась со своими ученицами.
– Привет, Фиби! Я думала, ты бросила йогу. Здорово, что ты здесь!
Фиби, не в силах дождаться более подходящего момента, подошла к ней почти вплотную и шепотом спросила:
– Вы с Рупертом встречаетесь?
Глаза Кристины расширились. Она заколебалась.
– Фиби, иногда было бы неплохо не лезть не в свое дело.
Но Фиби все-таки собиралась залезть не в свое дело – главным образом потому, что
Легкой манипуляцией порой можно добиться большего, чем прямыми вопросами.
– Извини, что я открыла рот, – протянула она обиженно, повернулась и пошла обратно к своему коврику. Остальные были готовы приступать к занятию.
– Хорошо, для начала давайте просто постоим и немного подышим, – предложила Кристина, повернувшись лицом к классу. – Освободите свой разум. Не думайте ни о чем. Абсолютно ни о чем. Вообще не думайте
Фиби подчинилась. Как чудесно было не думать ни о чем, абсолютно ни о чем, вообще не думать. К сожалению, длилось это очень недолго. Как только она прогоняла свои мысли, они тут же возвращались снова.
Постепенно Кристина перешла к упражнениям.
Йога стала для Фиби напоминанием о том, что гораздо лучше делать что-то хорошо, чем делать быстро. Тишина в комнате успокаивала ее. Однако движения и растяжки почему-то давались сложнее, чем в прошлые разы.
Кристина, похоже, мучилась нешуточным похмельем. Она застонала в голос, когда согнулась в позе собаки мордой вниз. Фиби, приняв такую же позу, повторила ее стон. Потом, выполняя скручивание в положении лежа на спине, она поймала на себе взгляд старшей подруги; так они смотрели друг на друга некоторое время.
Во время следующей серии растяжек Кристина не обращала на нее внимания и, казалось, была погружена в собственные мысли.
В конце занятия, когда все уже сворачивали свои коврики, она подошла к Фиби и сказала, скорее себе, чем ей:
– Ладно, да. Да, я встречаюсь с Рупертом. А что в этом плохого?
– Конечно, ничего, – вслух ответила Фиби. – Только мне казалось, ты говорила, что завязала с отношениями.
Кристина рассмеялась.
– Наверное, во мне говорили комплексы. Я думала, что мой срок годности уже истек. И даже вообразить себе не могла, что такой красивый мужчина, как Руперт, обратит на меня внимание, не говоря уже о том, чтобы захотеть со мной отношений.
Вот оно что. Вопреки всему, даже таким привлекательным, ярким экстравертам, как Кристина, не хватало настоящей уверенности в себе.
– Руперт хороший парень, – признала Фиби. – Но не такой хороший, как ты.
– Спасибо, солнышко, но я позволю себе не согласиться.
Фиби медлила; возвращаться домой, к начос, вину и «Монополии», не хотелось. Эл просил ее позвонить, когда за ней нужно будет подъехать. Перед этим она решила немного побродить по берегу реки, чтобы проветрить голову.
Вечер был наполнен теплым ветром, приглушенным пением птиц и мыслями. Ей до конца не верилось, что Кристина встречается с Рупертом Венном. Хотя если подумать, у них было много общего. Кэрол как-то упомянула, что Руперт тоже имел за плечами развод, и они оба обожали выдр. С самого начала она понимала, что Руперт неровно дышит к жизнерадостной и привлекательной Кристине. Однако Фиби не замечала романтического интереса с ее стороны. В противном случае она бы никогда не стала пытаться свести ее с отцом. Она убедила себя, что никто кроме нее не подойдет Элу. Во всяком случае, никто из ее знакомых. Ее обуревало разочарование.
Вдобавок Эл назвал Кристину «ужасной», хотя это могло оказаться психологическим трюком, попыткой очернить ее в собственных глазах, чтобы не влюбиться в нее. Огородить себя от боли? Потому что он думал, что у него нет шансов? Или потому что чувствовал, что должен ставить своих детей на первое место?
А как же комментарий Джека о том, что Элу нравится преподобная Люси? Преподобная Люси, ее главная подозреваемая, которая, возможно, прямо сейчас измышляла новый способ навредить питомнику. Фиби оставалось только надеяться, что Джек ошибается.
Прислонившись спиной к дубу, она смотрела на беспокойные воды Дарлы. В некоторых местах течение было будто расчесано гребнем, а в других – наоборот, яростно взъерошено. Одинокий лист запутался в череде водоворотов. Казалось, он изо всех сил пытался выбраться на сушу, устремляясь к берегу и хватаясь за пороги. На долю секунды он зацепился за камень, прежде чем его сорвало волной и безжалостно понесло вперед. Он выглядел таким беспомощным. Отчаявшимся.
