Она задумалась, не ошибалась ли, полагая, что ее отцу нужны романтические отношения. Книги, средства массовой информации и телевидение – все это подспудно вселяло в нас мысль, что если ты хочешь быть целостным и счастливым человеком, ты должен найти себе пару, но, вероятно, это было ложью. Возможно, друзья и семья значат больше. Или же нам просто нужно учиться довольствоваться той пустотой, которая нам досталась.
Она подумала о глупой, бессмысленной вражде между Джорджем Бовисом и Спайком Добсоном и о муках их жен, которые хотели только мира. Потом она вспомнила их совет: никогда не выходи замуж.
В подростковые годы Фиби влюблялась с завидным постоянством. От чувств у нее кипела кровь и пересыхало во рту. Она читала в Интернете, как правильно целоваться, и слушала сентиментальные песни. Она покупала нижнее белье, которое должно было утягивать талию, но на самом деле только подчеркивало выпирающие места. Будучи «Жирухой Фезерстоун», она считала, что парни, в которых она влюблялась, были ей не по зубам. Она идеализировала их, в своем воображении каждого из них рисуя добрым, умным и необыкновенно храбрым рыцарем. А потом, один за другим, сами того не подозревая, они сваливались с пьедестала, который она для них воздвигла. Что за странный озорной маленький бес вечно играл с ее гормонами?
У нее был только один парень, Эйден, и то она не рискнула бы назвать их отношения серьезными. Они встречались около трех месяцев, когда ей было шестнадцать, и их история была далека от той великой и драматичной любви, о которой она мечтала. Главная причина, по которой они сошлись, заключалась в том, что они жалели друг друга: она его – из-за хронической застенчивости (он тушевался, стоило кому-нибудь на него взглянуть), а он ее – из-за лишнего веса. Они оба были изгоями. И это могло бы стать неплохой основой для крепкой дружбы, но жалость – отвратительный афродизиак. Когда они начали экспериментировать, все изменилось. Секс (если это можно так назвать) вылился в кучу комплексов и привел к нагромождению белой лжи. Она со стыдом вспоминала их тогдашние неловкие разговоры. И до сих пор не могла забыть, как старалась, втягивая живот, сидя на нем верхом и притворяясь, что ей это нравится. Она чувствовала себя опустошенной, загнанной в ловушку, разочарованной. И уродливой, как внутри, так и снаружи.
А потом она стала слишком больна, чтобы думать о романтических отношениях. Фиби перестала чувствовать в себе сексуальное начало. Для подростков ведь нормально ненавидеть свое тело, да? Она ненавидела. Даже при том, что если бы сейчас у нее на горизонте нарисовался секс, ей бы вообще не пришлось втягивать живот, который и без того стал практически впалым… Но ни о каком сексе давно нет и речи. Это требовало слишком много энергии.
Поверхность воды, освещенная лучами вечернего солнца, превратилась в волнующееся полотно золотистого шелка. Силуэты камней на ее фоне выглядели так, словно кто-то взял ножницы и вырезал из нее лоскуты, оставив десятки неровных дыр. Фиби уставилась на черные контуры. Когда знакомая, беспощадная боль пронзила ей шею, она вздохнула. Ее охватило странное чувство: острая, необъяснимая тоска.
Она перевела взгляд с зияющей черноты на широкую гладь чистого золота. Оно все сияло и сияло, а она смотрела и смотрела, пока наконец не почувствовала, что вобрала в себя частичку его света.
По крайней мере, в эти дни она выбиралась из дома гораздо чаще, чем могла себе представить еще совсем недавно. За это она была благодарна Коко. И своему отцу, и Кристине. И своей собственной силе воли. Фиби так давно вела эту тихую войну со своей болью… Но она сопротивлялась упорно, и боль побеждала не в каждой битве.
Теоретически ведь существовала вероятность, что она когда-нибудь вылечится? Да, это было бы чудо, но чудеса иногда случаются. Возможно, однажды наступит время, когда она сможет функционировать как нормальный человек. Возможно, когда-то она поправится настолько, что снова задумается об отношениях. И если это случится, она не станет сдерживаться. Она с головой бросится в неистовый поток любви. Она отдаст всю себя без остатка этому чувству.
А пока приходилось довольствоваться более тихими страстями, вроде детективов и выдр.
Джулс и Джек уехали. Фиби много времени проводила в постели, восстанавливая силы. Эл ходил по дому на цыпочках, понимая, как сильно она нуждается в отдыхе. Он начал догадываться, что ее что-то беспокоит, но не стал давить на нее расспросами.
Ей было трудно сосредоточиться на чем-либо, даже на аудиокнигах о Шерлоке Холмсе. Она не могла избавиться от смутного ощущения, что должна решать какую-то проблему, но ее мозг отказывался функционировать. Фиби надеялась, что он снова заработает, если она отключит его и чуть позже подключит снова.
