– Поздравляю! – Фиби выдавила из себя улыбку, больше напоминающую гримасу, которая сползла с ее губ, стоило ей обнять Кристину и спрятать лицо в плече подруги.
Она долго держала подругу в объятиях, слушая биение ее сердца. Руперт был добрым, заботливым парнем, и за последнее время он сильно вырос в ее глазах. Но она просто не могла представить их с Кристиной мужем и женой.
Кристина почему-то начала оправдываться:
– Мне весело с Рупертом, а смех в этой жизни играет не последнюю роль.
– Да, это правда. Я понимаю. И ты его любишь? – уточнила Фиби на всякий случай.
– Конечно, люблю!
– Это хорошо. Просто кажется, что все произошло слишком быстро.
Пожав плечами, Кристина встряхнула волосами.
– Ох, подумаешь, «быстро»! Ты себе даже не представляешь, как невыносимо одиноко мне было последние десять лет. Может, ты этого не осознаешь, потому что не испытала на себе, но одиночество способно свести тебя с ума. Эта пустота, это отсутствие смысла во всем. В том, что тебе не с кем разделить приятные моменты – не с кем любоваться закатами, собирать клубнику, смотреть телевизор у камина. В том, что ты встаешь каждое утро – одна, обедаешь – одна, ложишься спать – одна. Честно говоря, я не знаю, как бы справлялась все эти годы без Мявы. Но даже Мява не всесильна. – Она кивнула на Мяву, которая теперь сидела, задрав заднюю лапу к потолку, и вылизывала попу. – Я не могу выйти за нее замуж. Она все-таки кошка.
Фиби усмехнулась при этой мысли.
Кристина продолжала:
– Мы с Рупертом давно не подростки. Мы прожили на свете намного дольше, чем ты, Фиби, и знаем, что делаем. Мы не ищем совершенства. Мы знаем, что порой будем доводить друг друга до белого каления. Но это того стоит. Вместе у нас есть то, чего нет у каждого из нас по отдельности. Страсть, дружба и чувство локтя – одни из важнейших вещей в жизни. Теперь у меня наконец появился шанс на счастье, и я, черт возьми, планирую ухватиться за него обеими руками. – Кристина изобразила, как выхватывает что-то из воздуха, будто ее счастье было мотыльком, который мог упорхнуть в любой момент.
Фиби мысленно отчитала себя за то, что не может искренне порадоваться за нее.
– Я все еще не понимаю, почему свет клином сошелся на свадьбе? – спросила она. – Вы могли бы просто пожить вместе, проверить чувства.
– Боже, Фиби, в тебе есть хоть капля романтики? В твоем возрасте я свято верила в Ромео и Джульетту.
– Ромео и Джульетта умерли трагической смертью, – заметила Фиби. – И, вероятно, даже не разговаривали бы друг с другом, если бы дожили до сорока лет.
Кристина покачала головой и продолжила:
– В твоем возрасте я бы сделала все ради любви… А я и
Фиби вообразила себе юную Кристину, с головой бросающуюся в бурный роман. Она действительно умела брать от жизни все. И Фиби это, как ни крути, восхищало. Ах, если бы
– В любом случае, – подытожила Кристина, – если ты ничем не рискуешь, ты рискуешь
Этот разговор очень сильно повлиял на Фиби, не в последнюю очередь потому, что ее собственная жизнь, казалось, состояла из того, чтобы ничем не рисковать и ничего не делать. Растянувшись на диване, она думала о том, что в решении Кристины была какая-то своя безумная мудрость. И все же, сама того не желая, Кристина заставила Фиби почувствовать, что ее собственное существование ничего не стоит. У нее никогда не будет таких отношений, которые описывала Кристина. Впрочем, она уже тогда подозревала, что любовь никакого другого мужчины не сможет сравниться со всеобъемлющей, безоговорочной, абсолютной любовью ее отца.
Фиби приехала домой разбитая и расстроенная. Она опустилась на стул у кухонного стола. Отсюда открывался такой красивый вид. Прямо за окном цвели астры, рябина мерцала россыпью красных ягод, но сейчас Фиби не могла ими любоваться. Вместо этого она уставилась на маленького тонконогого паучка, ползущего вверх по оконной раме. Эл сновал по кухне, вынимал из буфета консервные банки и что-то бурчал под нос о столовых приборах.
Эффект от массажа уже прошел. Фиби не знала, как справляться с настолько интенсивной болью. В спинной мозг будто вколачивали гвозди. Ей стало бы легче, если бы она закричала, но потом она бы лишь устыдилась собственной слабости. Она как наяву представила себе шок, который отразился бы на лице ее отца. Слезы невольно выступили у нее на глазах. Она сжала зубы и попыталась сосредоточиться на приятном: цветении сакуры, Шерлоке и его скрипке, Нарнии, Коко, Пэдди, кофе.
