Отношения улучшились, в общем, без особых усилий, а индульгенция – всего-то сломанная в двух местах нога. Правда, со смещением и отломками, но это уже на совести того, кому судьба одолжила орудие возмездия, а он по оплошности перестарался, поругался утром с женой, вышел на работу в плохом настроении и совершил ДТП.
После операции Катю, закованную в гипс от стопы до бедра, с изматывающей от наркоза рвотой, оставили в больнице. Это никаким образом не укладывалось в реальные планы: санаторные путёвки закончились, отпуск тоже, обратные билеты в кармане. Выходит, завтра утром Вова улетит домой один.
Прежде он никогда жену не покидал, словно боялся, что без пригляда она вдруг да и взбрыкнёт. Глупо проморгать женщину, полученную в собственность после шести лет упорных ухаживаний. Он любил её ещё со школы в провинциальной Калуге, потом учился в Кораблестроительном институте в Ленинграде и звонил оттуда каждый вечер, часто приезжал, дарил цветы и конфеты, предлагал руку и сердце. Катюша с ответом тянула и прилежно посещала класс хорового пения в областном музучилище.
При встречах старалась избегать объятий, а уж представить себя рядом с голым Володей просто не могла, всё переживала свою несостоявшуюся мечту, которая воплощалась в высоком блондине с приятным, слегка мятым лицом – артисте местного драмтеатра. Встретились после спектакля пару раз, поцеловались, Катя уже было совсем размякла и потеряла лёгкую голову, как вдруг услышала:
– Я не могу тебя взять, это неправильно. У меня двое детей и две жены, одна бывшая, ты же не хочешь быть третьей? Да и какая из тебя подруга жизни – молоденькая, носочки беленькие, наверняка даже котлеты жарить не умеешь, а претенденток на постель у меня большой выбор. Так что гуляй, ищи себе нормального мужа.
Кате захотелось умереть или хотя бы свернуться клубочком тут же, на парковой скамейке, и закусить губы до крови, чтобы болью физической притупить боль неопределяемую, но настолько острую, что трудно дышать. Однако приближалось время урока сольфеджио, и она бросилась бегом к остановке автобуса, чтобы не опоздать.
Дома сказала матери, что с актёром рассталась.
– И слава богу! Не реви. Это в пьесах герои, а в жизни героев нет, все обыкновенные. И ты обыкновенная, и я, и папа, и муж у тебя будет обыкновенный, а не дон-жуан какой-нибудь.
Катенька высоким о себе мнением и тщеславием не страдала, но слова почему-то неприятно задели. Вспомнилось, что классе в пятом, начитавшись Дюма, вообразила себя герцогиней де Шеврез. Или Шевриз? Одноклассники, которые на переменках активнее других дёргали её за косички, согласились стать Атосом и Арамисом. Ночами Катя вертелась в кровати, мысленно разыгрывая романтические сцены любви, погони и чудесного спасения. Дальше воображения дело не сдвинулось, однако она точно, если не думала, то ощущала, что не такая, как все, во всяком случае, мир существовал для неё, а не она для мира. Но то было давно. Хотя времени минуло немного. Как в популярной песенке из фильма:
Годы шли, никто из нормальных замуж Катю не звал. Мать привыкла, что дочь живёт дома, есть хотя бы с кем поговорить, супруг – тот давно предпочитал общаться с приятелями по домино и пиву, над советами жены смеялся и обрывал на полуслове, а Катерине деваться некуда, материнские наставления слушает, хотя, похоже, вполуха, оттого, случается, следует чужим примерам, так если бы хорошим, а то часто дурным. Компанию непонятно с кем водит, по киношкам, по концертам гуртом шляются, говорят, изучают искусство, а сами, небось, обжимаются в подъезде. Молодёжь, что с неё взять.
Однажды на вечеринке какой-то парень крепко прихватил Катю пониже талии, она отвесила ему пощёчину и услышала презрительное:
– Старая дева, а туда же, кочевряжится!
Негативный образ передержанной невесты, в ХХI веке вызывающий лишь улыбку и смутные воспоминания о срамных ритуалах, длительное время серьёзно угнетал сознание русских женщин. Катя вздрогнула и на следующий день сообщила Володе долгожданное согласие посетить ЗАГС, но фамилию девичью оставила в память о той жизни, которую менять не хотела, а пришлось, надо же быть, как люди. Выходит, права мама, сказочное яичко оказалось не золотое, а простое.
