Её соседками по палате были две женщины – молодая, яркая кумычка Асият, адвокат из Дагестана, и пожилая толстая Зоя Николаевна, кастелянша санатория «Волна», местная жительница. У первой перелом хирургической шейки плеча, вторую привезли с острым приступом холецистита и за неимением мест в «терапии», всегда забитой стариками с неясным диагнозом, положили в «травму».
Женщины, такие разные ментально, быстро нашли общий язык. Больничная койка ближе к Богу, чем домашний матрац, ничем не занятый день тянется медленно, телевизор для районной больнички и сегодня непозволительная роскошь, а Интернет и смартфоны тогда ещё не изобрели. Пациентов, отрезанных от мира, ослабленных переживаниями, словно братьев по несчастью тянет на откровения. Боль, страх перед неуправляемостью беды что-то сдвигают в сознании, и, возможно, впервые приходит мысль, что жизнь конечна, а рухнувшие планы лишь подчёркивают случайность сущего. Сходство ощущений сближает.
Асият сообщила, что родилась и живёт в Дербенте, самом древнем городе России с историей в пять тысяч лет. Училась в Москве, обожает русскую классику, замужем за даргинцем, Гамид – сварщик, приехал в Сочи накопить денег на новую квартиру, специальность дефицитная, платят, как трём инженерам.
Автобиография Кати уложилась в несколько фраз, она и сама удивилась – жила или нет? Десять лет с Володей, а вспомнить нечего, только неудобства совместного быта. Она привыкла всё делать размерено, с чувством, толком, расстановкой, а он всегда спешит, ест на ходу, поезду предпочитает самолёт и над нею смеётся, мол, в прошлом веке застряла, теперь время бежит быстро, надо соответствовать. Чему и зачем? Вот её машина сбила, но осталась жива, а если бы погибла, ничего бы не изменилось. И теперь ничего не изменится. Стоит ли расшибать лоб, пытаясь докопаться до глубинной сути, разложить чудо на винтики и колёсики? Жизнь не детская игрушка, она намеренно задумана как тайна, не подлежащая разгадке, а если кому-то, шибко умному, это удастся, мир рухнет. Выходит, всё у неё нормально.
Самой словоохотливой оказалась Зоя Николаевна, которая обстоятельно описала многочисленных членов семьи, соседей и знакомых, покойного мужа-аварца.
– Хороший был человек. Рано умер, мне только пятьдесят стукнуло. Гинекологша говорит: у вас повышенный гормональный фон, вам нужен мужчина. А кому он не нужен, да где его взять?
И конечно, рассказала о своей болезни и фальшивом народном целителе, который обещал вылечить от камней в желчном пузыре, но купленные у него травы вызвали жуткое обострение, а деньги, и не малые, так и пропали.
Катя всплеснула руками: – Надо вернуть! В суд идите, жалко же! Кастелянша грустно улыбнулась.
– Ах, девочка, я дожила до такого возраста, когда кроме жизни ничего не жалко. Гораздо печальнее, что большой живот и короткие руки не позволяют подмыться и вытереть между ног. Дома помогает внучка. А здесь?
– Я помогу.
– Ну, что ты, детка. Да тут и ванны нет, придётся из бутылочки лить. Ах, Господи, старость – это так неудобно! – сокрушалась Зоя Николаевна.
К ней каждый день приходили родственники и сослуживцы с полными авоськами, несли арбузы, фрукты, осетинские пироги. Есть эти дары больная не могла и усиленно угощала соседок. Катя не отказывалась, а кумычка принимала самую малость: то ли аппетита нет, то ли талию берегла.
Асият навещали муж и сыновья: близнецы-первоклашки и два парня, похоже погодки. Дети вскоре уходили к реке, а муж сидел долго. Высокий и худой или, скорее, изящный, джинсовые брючки в облип-ку, куцая курточка. Восточное лицо с жёсткими короткими усами, носатое и не очень уже молодое, но, в общем, приятное, на голове – серая шапочка сванка. Говорили супруги часами, вполголоса, на своём языке. Он явно выглядел огорчённым, сочувственно трогал жену за руку, но она почему-то оставалась напряжена: то хмурилась, то тихо смеялась до слёз, и эта сверкающая влага делала её чёрные глаза совсем неотразимыми.
К Кате никто не приходил.
В девять часов вечера в палатах гасили свет. Распахнутые окна заполняло ночное небо с далёкими звёздами и узким игрушечным месяцем. Мироздание обретало непривычную глубину и нежность, бездна ласково стелилась у ног, сокровенное просилось наружу. Какие тайны у женщин? У женщин тайны – мужчины.
– Я мужа не люблю, – однажды выдала Катя залежалый секрет, который с готовностью отвалился, как засохшая болячка.
– Зачем шла за него? – строго спросила Асият.
– Боялась одна остаться, и сейчас боюсь. С родителями невозможно, у подруг свои семьи, дети, им некогда и неинтересно со мной. Мужчины ищут спутниц помоложе и нестрогих правил. Кому я нужна? Обыкновенная, ничем не выдающаяся.
– Надо избавиться от комплекса, что твой Володя незаменимый специалист, а ты никакая. Это он – простой инженер, женатый на замечательной певице.
Катя махнула невидимой в темноте рукой.
– А, хористка, и то в прошлом! Сейчас, как все чиновники, занимаюсь чем-то надуманным, никому не нужным. Ничего после меня не останется. Вот если бы мне талант Малибран …
– И что? Пройдёт двести лет и о Малибран забудут.
