Жизнь и ее мелочи полностью

Диагноз поставили страшный, лечение требовало больших денег, а не было даже маленьких. Михаил, что сумел, продал, собранное друзьями с благодарностью принял и повёз больную в столицу – только там можно сделать необходимую операцию. Москва бурлила, слёту возводились и в одночасье рушились финансовые пирамиды. Стадионы, площади, центральные улицы и переулки превратились в пёстрый чёрный рынок. Покупалось и продавалось всё, включая жизнь, и, случись что, Михаил бы не задумался, но жизнь пока нужна, чтобы спасти Тоню. Посредники сообщили, что один богатый человек нуждается в пересадке почки, назначили цену. Михаил воспрянул духом, уже и донора костного мозга для жены нашёл, спешил, время поджимало – плохо выглядела любимая.

Изъятие органа ему провели в какой-то частной больничке. Официальное разрешение на подобного рода деятельность отсутствовало, но и контролем никто себя не утруждал, однако договор для убедительности составили в присутствии нотариуса. Через неделю Михаил вернулся в съёмную комнатушку на окраине без почки и без денег. Заказчики испарились вместе с добычей и нанятым законником, а врачи отвечали только за медицинскую часть проекта, так что пациент ещё остался должен, и немало.

Ворочаясь по ночам без сна, он прислушивался к тяжёлому дыханию жены и искал выход, которого не было. Днём метался по городу, пытаясь продать что-то ещё из своих внутренностей или наняться в заказные убийцы. Но никто в нём не нуждался, миллионы людей, взбаламученные собственными проблемами, к чужой судьбе остались равнодушны.

Время движется слишком быстро. Это не симптом старости и даже вообще не иллюзия, ускорение стали замечать молодые. Значит, конец стал ближе. По коже пробегает холодок: мы так привыкли тут, обжились, старались до пота, до изнеможения. Если ты свеж и полон сил, а жизнь так прекрасна – умирать страшно. Но когда уже ничего не осталось, кроме почти бесплотного тела, со смертью можно смириться. Если бы не душа. Душу жалко. Правда, говорят, душа бессмертна. Посмотрим.

Для продления жизни человек способен на подвиг. Из героических поступков мне доступна физзарядка в постели. Вместо этого, когда я чувствую, что в организме происходит что-то неподотчётное и время икс близко, беру палку и хромаю в ближний магазин выбирать пирожные. Потом замучает изжога – за след даже отлетевшего удовольствия надо платить.

Дочь, гремя пузырьками в аптечке, возмущается:

– Ты что, хочешь умереть?

– Ну, не так, чтобы очень, однако пора и честь знать.

– Как будто делаешь назло. Я тебя раздражаю?

Да, раздражает, но я её люблю, отдам кровь и жизнь, если понадобится. Как это объяснить? Или не надо объяснять? Она и так всё знает, просто усилия, которые девочка прилагает, чтобы моё существование было правильным, истощает её терпение.

Сегодня проснулась, а дочери нет, ушла в магазин с утра пораньше, чтобы застать скидочное время: экономия копеечная, денег хватает, но платить лишнее натура топорщится. Если не в магазин, то кружит по бульварам, набирая десять тысяч шагов: по одной из околомедицинских теорий, именно столько нужно, чтобы иметь здоровое сердце.