– Есть свои неудобства, особенно для объёмных текстов. Все новшества мнимы. Инструменты меняются, а цель остаётся вечной – счастье, и пока никто не сумел её достичь более чем на мгновение и даже не знает, достижима ли она. Продвинутые технологии – это прекрасно, но не думаю, что однобокий человек окажется жизнеспособным, тем более сможет создать мир, в котором хочется жить. Если ты не читала Толстого и Хемингуэя, не слышала Моцарта, компьютер счастливым тебя не сделает.
– Ерунда! На жёстком диске хранится всё, что должно быть в голове, даже с припёком, и никакой мороки – нажми кнопку и получи знание. Удобно и рационально.
– А представь, произойдёт глобальная катастрофа и вырубится электричество? Гаджеты, в лучшем случае, станут подставкой для печного горшка, а люди не смогут самостоятельно решить простейшей задачи, даже просто купить в магазине хлеба. Похоже, способ отключения энергии на расстоянии станет самым страшным оружием ХХI века. Если, конечно, доживём, не угробим родную планету раньше – техника развивается быстрее, чем обновляется человеческий мозг.
Лизу мои слова не убеждают, да она не очень-то и прислушивается. Её интересы лежат в другой плоскости. Любит лазить по горам, проводить время с подружками в кафешках и питаться фастфудом. Носит рванные джинсы, спущенные ниже пупка, пластмассовые серьги, величиной с блюдце, презирает семейные ценности и декларирует жизнь для себя. Ну, это пока не влюбилась, не родила, но это, похоже, далеко, а может, и несбыточно.
Я Лизу обожаю, и мне абсолютно всё равно, какая она. На самом деле – она хорошая и добрая. Как-то пришла меня навестить, и чтобы оживить наше общение, велю ей заглянуть в верхний ящик комода.
– Посмотри там бусы. Единственное украшение, которое я любила.
– Тут много всяких. – Она небрежно перебирает сверкающие нити. – Белые…
– Это перламутр. – Чёрные… – Агат. – Гранатовые… – Сама назвала. – Сиреневые…
– Вот! Аметист! Становятся тёплыми, когда носишь. Возьми на память.
– Красивые. На каждой бусинке вырезан какой-то иероглиф. Откуда они у тебя? – Любовник подарил.
– Любовник? – в глазах Лизы появляется интерес. – У тебя был любовник?! – Что я – рыжая? – Ну, ба, ты даёшь! Тогда возьму.
Я разочаровала её, добавив:
– После того, как рассталась с дедушкой.
Почему пороки так притягательны? Потому ли, что добродетели скучны и однообразны, как счастливые толстовские семьи, а недостатки взывают разобраться с причинами? Не убедительно. Скорее, Антихрист поработал над созданием человека ретивее Бога, оттого мы столь несовершенны, а порой отвратительны. Но и милы, конечно, и способны на жертвенность и благодарность, иначе вообще не стоили бы ни гроша.
