На съёмочной площадке Терлецкий щедро выплёскивал эмоции, язвил, задевал актёров, чтобы растормошить, от ассистентов только перья летели. Дома, когда его что-то возмущало, старался притормозить, зная, что всё равно придётся восстанавливать нарушенный мир, а это требует нервных затрат. Но уж если срывался, то доставалось по полной всем подряд – жене, домработнице, собаке, а позже – няне и детям. Порой казалось, что он не слышит, о чём говорит Ива, или не реагирует. Непонимание и разногласия часто возникали из ничего. Особенно неохотно уступала Ива, когда дело касалось идей, смыслов, взглядов, морали.
Прочитав очередную колонку жены в окружной газете, Сергей сказал:
– Как ты можешь рассуждать об отношениях полов, ничего не соображая в жизни? Одно чутьё. Ни кругозора, ни опыта.
– Хочешь, чтобы я его расширила?
– Не лови на слове. С тебя станется.
Однажды она написала о восходящей отечественной звезде, чей фильм вызвал в обществе неоднозначную реакцию. Терлецкий пришёл домой в дурном настроении и с размаху бросил на стол журнал «Искусство кино».
– Как ты осмелилась?! Хочешь рассорить меня с коллегами? Критикуй сколько угодно театр, но про кино забудь!
С самого начала он запретил жене обсуждать не только свои картины, но и работы других режиссёров. Она упиралась:
– О чём мы станем говорить? Я не должна рассуждать о кино, а ты не смотришь спектакли.
– Уволь. Это же невыносимо. Нужно не билеты продавать задорого, а посетителям платить, чтобы ходили в театры. Пьесы Чехова всегда казались мне надуманными и ходульными, но по сравнению с нынешней драматургией они выглядят шедеврами.
Этот спор мог завести далеко, и в конце концов Ива согласилась: Сергей прав, кино – его поле, тут надо смириться. Старалась не лезть на рожон, но невольно искала смежные темы, чтобы донести собственное видение, а то и съязвить.
Когда по телевизору к юбилею Терлецкого показали тот самый знаменитый фильм, Ива в который раз смотрела и хвалила – есть повод высказаться.
– Прекрасно! Великолепно! Этот шедевр останется в фильмографии навсегда. Твои коллеги даже не догадываются, в чём секрет.
– А ты, конечно, знаешь, – улыбнулся муж, заглотнув нехитрую наживку.
Она радостно затрясла головой:
