Разумеется, у мужа до неё были женщины, имели право быть, прочитанная страница перевёрнута и забыта. Но и теперь, в тесных гостиницах чужих городов, в ночных ресторанах, в этих огромных гулких павильонах, в фальшивых домах на фальшивых улицах царят свободные нравы странных людей, наученных умелыми педагогами правдиво врать и воображать себя кем угодно. Их нервы натянуты до предела, связи быстро возникают и легко рвутся. Чтобы сохранить незамутнённое восприятие реальности, нужно прилагать усилия. Способен ли на это Сергей? Хрупкость мира была непреложной данностью, но пример родительской верности вселял в Иву надежду. Чувства Терлецкого к жене оставались глубокими, хотя и несколько притупились – даже самое восхитительное, но доступное в любой момент, теряет свой ореол. Он успешно освоил роль хозяина положения, отца прелестных детей, обладателя красивой жены – талантливой журналистки, прекрасной матери и умелой распорядительницы окружённого большим садом загородного дома, в который они наконец перебрались из квартиры Полетаевых. Он гордился тем, что сумел создать показательную семью, и дорожил своим островком стабильности, где поймут и не предадут.
Однако главным стержнем его жизни всегда была работа, и он бдительно охранял от посторонних границы профессионального пространства. Не имел привычки сообщать жене, кто с кем из популярных актёров крутит романы, кто страдает от наркотической зависимости, у кого какие покровители и враги. Ива живёт на другой планете, пусть там и остаётся.
Возвращение к привычному досугу в компании слабо нравственных мужчин и женщин, казалось Терлецкому естественным, а случайные измены – поддерживающей терапией, у которой единственное неудобство – постоянно держать в голове цепочку выдуманных событий. Но, как пьяница не признаётся в алкоголизме, так и он не считал себя плохим мужем, поэтому удивился, когда однажды Ива произнесла сдавленным от волнения голосом:
– Я знаю про твою любовницу. И как мы теперь будем жить? Или, может, не будем?
Сергей возмутился с хорошей актёрской экспрессией:
– Кто тебе надул в уши этот бред?
– Одна словоохотливая сценаристка. И почему бред? – возразила Ива. – Детали убедительные и даже фото есть.
Режиссёр почесал в потылице – впредь надо быть осмотрительнее, а сейчас придётся покаяться в чём-нибудь неопределённом и малозначимом. Смятение и стыд он изобразил натурально – не зря учился в Институте кинематографии.
