Тут следует сказать о том, что в своей трудной, опасной работе военные пиротехники всегда опираются на помощь гражданских властей — помощь эта не просто шефская, а самая реальная, самая надежная: охрана места операции, тракторы, бульдозеры, машины. В данном случае, пока Шаранин спускался к желтой холодной воде, наверху уже «включилась» система помощи.
— Товарищ сержант, — услышал Юрий глухой голос Василия Манько, — трос есть. Опускать?
— Минуту! — прокричал Шаранин. — Я еще не знаю, насколько бомба ушла под воду.
Щуп он держал в правой руке, левой упирался в скользкую стену, ноги сползали по пологому выступу к воде. Бомба была в земле на глубине девяти метров. Глубина воронки, которую с помощью бульдозеристов вырыли пиротехники, около восьми метров. Сейчас щуп уходил под воду еще на метр. Юрий скосил глаза, засек белый голыш в земле над самой поверхностью воды и секунд через тридцать убедился, что вода продолжает поступать: голыш скрылся. Опыт подсказывал, что действовать необходимо немедленно.
— Давайте трос! — закричал командир. — Буду «обнимать».
Георгий Муратов и Анатолий Исаенко в один голос ответили:
— Трос готов. Мы спускаемся к вам.
— Ни в коем случае! — ответил Шаранин как можно мягче. — Я все сделаю сам.
— Мы только поможем закольцевать трос, — сказал Анатолий.
— Я приказываю вам всем отойти от воронки, — уже строго ответил Шаранин. — Если понадобится помощь — позову. Ваш конец на лебедке?
— Да.
— Бросайте.
Толстый многожильный стальной трос повис над водой рядом с Шараниным. Вода стояла выше колен. Он начал нащупывать под водой другие выступы и осторожно передвигал ступни к телу бомбы. Ближе, ближе, вот конфигурация подсказывает нос, утолщение…. Он поймал раскачивающийся в воздухе трос. Необходимо было сделать следующее — на ощупь под водой обвить туловище бомбы и попытаться вытащить ее лебедкой из котлована. Но основная сложность заключалась в том, что жесткий трос, натянувшись под огромным весом, мог соскользнуть и зацепить взрыватель. Это приведет в действие застывший на десятки лет часовой механизм, и его уже не остановишь. Каждый отсчет секунды будет неумолимо приближать взрыв чудовищной силы.
Шаранин опустил трос под воду. Вода доходила ему уже до пояса. Он нащупал кольцо. Убедился, что это именно кольцо. Он не слышал никаких звуков, кроме ударов собственного сердца, но и они возникали какими-то наплывами, приходили издалека и вдаль уходили, не касаясь сознания. Он не был сверхчеловеком, ему присущи все человеческие чувства, среди которых страх не на последнем месте, но он уже много раз замечал, что во время самой операции, какой бы смертельно опасной она ни была, страх вытесняется из сердца или глушится до нуля четкой, максимально работающей мыслью. Это уже потом древнейшее чувство берет реванш.
Юрий опустил под воду руки, согнул колени, вода дошла до груди. Трижды он пытался завести трос под бомбу, но в последний миг трос кольцевался.
— Не получается? — услышал он сверху и поднял грязное, в темных пятнах глины лицо. Спрашивал Василий Манько, но Анатолий и Георгий тоже стояли у краев котлована.
— Всем не заходить! — сказал он. — Осторожно спускайтесь ко мне — двое.
Спустились все трое. Натянули трос, чтобы он не кольцевался. Снова начали заводить под корпус — снова съезжал. Наконец, трос удалось закрепить за кольцо. Юрий и сейчас не может восстановить схему движения пальцев под водой: «Не знаю, как удалось поймать».
— Теперь, — сказал он, — все наверх. Слушать мои команды. — Но трое рядовых не хотели оставлять командира один на один с чудовищем, которое предстояло сейчас тянуть из его логова.
— Я приказываю, — сухо скомандовал сержант. — Все будет отлично. — И повторил громко и раздельно: — Наверх!
Подавая друг другу руки, Манько, Исаенко и Муратов выбрались из котлована.
Юрий попятился к стене и скомандовал:
— Лебедка!
— Лебедка, — донеслось сверху.
— Медленно! — крикнул он. — Без рывков!
— Без рывков! — отозвался как эхо голос Манько.
