…По шоссе, где было на время перекрыто движение, прошла машина, в кузове которой лежала бомба. Машина уходила все дальше и дальше от шумной Москвы, Шаранин теребил ремешок часов и думал о дочери — как он снова ей будет рассказывать веселые истории о себе и своих взрослых друзьях и как трудно ему будет снова избегать ненавистного слова «бомба», ушедшего из лексикона людей так много лет назад… Володя Белоус тоже молчал и думал о том, как несерьезны и даже наивны были их недавние споры в школе о месте для подвига в жизни человека в наши спокойные, ясные дни, и украдкой поглядывал на Шаранина — вот кому надо бы тогда перед их классом выступить или хотя бы показаться… Алеша Попов представлял, как он сдержанно, по-мужски напишет сегодня в письме отцу и матери: «У меня все в порядке. Был на первом боевом задании…»
Я получил много писем от москвичей. И почти в каждом — такая мысль: «Чем дальше от нас отстоит война, тем больше должна быть наша благодарность этим людям…»
…Я живу в Москве и знаю все памятники тем, кто защищал Москву… Но, может быть, когда-нибудь на одной из московских улиц поднимется и памятник Неизвестному военному пиротехнику — об этом тоже пишут авторы писем. Памятник простой: пиротехник в пилотке, с осунувшимся лицом, с руками в глине, у мертвого тела обезвреженной им авиационной бомбы… Памятник за его мужество, его смелость и волю. За то, что он дольше всех находился на войне.
Во время уличных боев в Аммане был убит советский кинооператор Константин Ряшенцев. Последний кадр в его аппарате запечатлел густой дым и близко идущий танк. Это случилось на земле Иордании.
На самом первом кадре Кости Ряшенцева тоже запечатлены взрывы, клочья дыма и исковерканная огнем военная техника. Это было в 1941 году на родной земле, под Севастополем. Тогда Костя был еще совсем молодым, попал на фронт почти сразу после школы.
Он был храбрым и сильным человеком и доказал это в первых же боях. Первый орден — Красная Звезда — украсил его гимнастерку.
Вчера я видел, как на киностудии, где он работал, друзья и товарищи выводили крупными буквами на ватмане: «Указ Президиума Верховного Совета СССР…» Константина Михайловича Ряшенцева наградили в минувший четверг орденом Красной Звезды посмертно — последний кадр, и теперь вот последняя награда.
…На наш век выпало много войн. И больших и малых.
Советский кинооператор всю свою жизнь снимал людей, ведущих освободительные войны. Он помогал увидеть и понять правду боев и правду подвига. Он был одним из 243 операторов, снимавших битву советского человека с гитлеровским зверьем.
Говорят очень часто об операторе, журналисте: «Он не только писал и снимал бой, но и сам принимал участие…» Конечно, если писал и снимал, то участие принимал — точно. И все же под понятием «писал и снимал» еще часто не подразумевается сам бой, фронт.
Константин Ряшенцев был военным кинооператором.
Поэтому и в мирное время убит был на фронте — линия фронта была для него бесконечной.
Он начал войну в части действующих кораблей и соединений морской пехоты Черноморского флота. Был Костя краснофлотцем-автоматчиком, затем стал командиром отдельного взвода разведки.
Потом был ранен…
Бывший комиссар 1-го Перекопского батальона 8-й бригады морской пехоты капитан-лейтенант Аввакумов писал: «Участвуя в наступлении первого октября сорок первого года (надо было выбить немцев из населенного пункта Ассы), Ряшенцев убил фашистского автоматчика и увлек за собой вперед в атаку бойцов. Однако один из фашистов, хорошо замаскированный, остался незамеченным и в последний миг бросился на меня… Ряшенцев заслонил меня от фашиста, вступил с ним в рукопашную и заколол штыком…»
Он сражался у стен Одессы, Перекопа, Севастополя… В одном из боев был тяжело ранен. После госпиталя его направили в распоряжение политуправления Черноморского флота. Стал Костя военным фотокорреспондентом — отсюда и первый кадр его: клочья дыма, взрывы, военная техника, отсюда и последний кадр — война.
Вскоре Ряшенцева перевели в киногруппу — в качестве ассистента кинооператора: началась работа над фильмом «Черноморцы».
А потом… Потом Костя снимал боевые действия своих флотских товарищей на Кавказском побережье, на Таманском полуострове, снимал бои за Новороссийск, Керчь, снимал штурм Сапун-горы при взятии Севастополя, а потом снимал освобождение Советской Армией Будапешта, Братиславы, Эстергома… Снимал, чтобы люди и сегодня помнили, ощущали то грозное время, видели героев в бушлатах, шинелях, гимнастерках.
Вчера на Центральной студии документальных фильмов один товарищ Кости сказал: «Он носил пиджак, галстук, а все равно казалось, что был в тельняшке, в бушлате…»
