Быстро таяла предутренняя холодная мгла. Она освежила Родиона. Он сделал несколько шагов и потерял направление. Он пошел обратно и совсем запутался. А лес наполнился рассветным гулом, как набатный колокол. Родион испугался леса, населенного лесными духами, химерами, чудищами, и бросился бежать.
Как Родион Аникеев захотел стать поводырем слепца и что из этого вышло
Солнце клонилось к закату, когда перед Родионом открылась опушка, утопая в сугробах рыжей опавшей листвы. Вдали виднелся дымок.
Как ни устал, ни измучен был Родион, он просветлел. Наконец-то он выбрался из лесу. Все же глухая боль щемила ему сердце. Вдруг слезы брызнули из глаз его. Отчего он плакал? Оттого ли, что истомлен и болен, оттого ли, что потерял друга, оттого ли, что жизнь гоняла его безжалостно по кругу лишений, невзгод и неудач?
И тогда он спросил себя: кто же пойдет с ним в страну добра и справедливости? Шуйский мертв, Раскин ушел во тьму безумия, Ков-Кович погиб, Лушин мучается в тюрьме в ожидании казни, а теперь он потерял Филимона.
Слезы не принесли ему облегчения, напротив, ему стало тоскливей и горше.
Перед ним река катила осенние темные, мутные воды. А под деревом на бережку сидел слепой старик, уставясь перед собой блеклыми, почти белыми глазами.
Что-то символическое было в этой встрече; первый человек, которого увидел Родион, выйдя из лесу, был слепой.
— Кто здесь? — спросил старик.
Родион замялся, не зная, что ответить. В самом деле, кто он? И он сказал:
— Человек.
Старик улыбнулся, а может, это показалось Родиону, потому что в мертвые глаза слепца ударил луч заходящего солнца.
— А я тебя давно слышу. Как ты из лесу вышел. Я, сынок, хорошо слышу: лист падает, трава растет, гриб подымается, пыль катится, козявка шуршит — все слышу, даже в человеке что деется — и то слышу. Голос у тебя молодой, а гуторишь, как старик. Знать, горя хлебнул. Ну да ведь люди на то и родятся — погорюют, поглядят всяких снов, все больше дурных, и на погост. Вот тебе и вся твоя недолга. «Подаждь, господи, усопшему рабу твоему вечный покой и сотвори ему вечную память». А звать тебя как? — спросил слепец без всяких переходов и даже не меняя интонации. — Родион, говоришь, вот и хорошо. Авраам роди Исаака, Исаак роди Якова, вот тебе и Родион. Погляди-ка, Родя, не затонули поплавки-то? Поводырь мой — ленивый, пес нерадивый, удочки раскинет, а сам в кусты заберется и дрыхнет. А я голодный.
Родион спустился к воде. Шла волна, поплавки ныряли, становясь дыбком и образуя крохотные водоверти.
У слепого был плохой поводырь, Родион, пожалуй, мог бы заменить его. Он тотчас представил себе, как водит слепого по дорогам, выбирая спокойные и гладкие тропинки, чтобы незрячему было легче ступать. Само провидение посылало ему слепца, чтобы стать его зрением, чтобы слепой вновь увидел мир, увидел землю.
Как бы угадав, что делается в доброй душе юноши, старик попросил:
— Расскажи ты мне, чего видишь… какое небо, какая тучка? Будь ласков. Какой уж год во тьме живу. Раньше еще сны видел, а теперь и снов не стало. Поводырь мой не горазд: «Не могу, говорит, ничего сказать, потому как каждый для себя видит». Вот он какой. Верно сказано: раз возишься с собаками, не жалуйся на блох.
Родион прикрыл глаза, чтобы хоть миг побыть слепым, но во тьме ничего не увидел и даже испугался. Он широко разомкнул глаза и огляделся вокруг.
В полях ложились ранние сумерки, над рекой стлался туман, пронизанный светом заката. В камышах звенели лягушки; с пастбищ возвращались с протяжным мычанием сытые стада; и вдруг далеко-далеко зажегся электрический огонек, такой яркий и белый, словно первая вечерняя звезда. Да, но это только видимая сторона мира, а есть и другая, скрытая от глаз, полная зла, лицемерия, порока и несправедливости.
— Я вроде как зрячий, а тоже ничего не вижу, — сказал Родион виновато и печально.
— Смута у тебя в душе, — ласково сказал старик. — А ты расскажи, тебе и полегчает. Людей боишься, пеньку лесному расскажи… не поймет, зато не выдаст.
Родион усмехнулся. Нет уж, спасибо, кто-кто, а он знал, что значит поговорить с «лесным пеньком».
Внезапно поплавок на воде покачнулся и затонул. Родион схватил удочку и подсек рыбу. Он чувствовал рукой вес суетливой добычи: рыба была крупная и сопротивлялась бешено. Родион умело и не спеша повел ее к берегу, то натягивая леску, то отпуская. Такой хватит, чтобы накормить всех — и слепого, и его ленивого поводыря, и Родиона, умиравшего от голода.
Вдруг над ним выросла огромная тень и прогремел рыкающий голос:
— Попался, ворюга! Чужую рыбу крадешь!
И, получив крепкого пинка в зад, наш герой полетел кубарем в воду следом за своей добычей.
Как Родион Аникеев, вернувшись к людям, был казнен
После холодного купанья, которое устроил ему поводырь слепца, Родиона лихорадило и знобило. Шатаясь от голода и усталости, сильно прихрамывая, потащился он вдоль лесной опушки. Бедняга смутно сознавал, куда идет.