Иногда ночью я заглядывала к ней в комнату. Очень часто она стояла у окна и смотрела на луну. Я беспокоилась о ней, ведь я так мало ее знала. В Перу у Джеральдины остался молодой человек, и я переживала, что эта утрата угнетает ее.
Мне пришлось вплотную заняться вопросами воспитания. Ее родители не звонили мне, и у меня не было возможности связаться с ними. Джери постоянно была на связи со своим отцом, который поддерживал ее в финансовом плане. В какой-то момент я сказала: «Знаешь, Джеральдина, мне кажется, мы должны установить правила поведения». Она ответила: «Да, конечно». Я сказала: «Какими, по-твоему, они должны быть?» Я была так наивна, что думала, будто Джери просто перечислит мне набор готовых правил. Вместо этого она ответила: «Это ты должна придумать их, Марша».
Тогда я установила три правила. Правило номер один: если ты занимаешься сексом, предохраняйся. Правило номер два: если ты садишься в машину, человек за рулем должен быть трезвым. Правило номер три: если ты собираешься прийти домой позже обозначенного времени, предупреди меня. Последнее правило она всегда соблюдала. Насчет остальных я не могу быть уверена. Как и любой родитель.
Вскоре у Джери появились друзья среди ребят, которые вместе с ней ходили на уроки английского. Иногда они подвозили ее домой после занятий. Я была потрясена, увидев состоятельных парней на очень дорогих машинах. Мне показалось важным, чтобы Джери могла приглашать друзей к нам домой. Она так и сделала.
Но я не понимала, как мне самой нужно себя вести. Однажды ее друзья пришли – многие из них как раз ездили на этих дорогих машинах. Я поднялась на верхний этаж, позвонила подруге и сказала: «Я наверху, они внизу, что мне делать?» Подруга попыталась успокоить меня и сказала, что я должна спуститься и просто вести себя естественно. Я так и сделала. В тот вечер я с удивлением обнаружила, что многие друзья Джеральдины были гораздо старше ее. Им было от двадцати до тридцати. Я спрашивала каждого из них: «Сколько вам лет? Если меньше двадцати одного года, вам нельзя пить алкоголь. Сколько вам лет?..» Мне до сих пор стыдно вспоминать об этом.
Джеральдина окончила курсы английского и поступила в Университет Сиэтла на программу по экономике и предпринимательской деятельности. На втором курсе она решила, что хочет познать студенческую жизнь и пожить в общежитии. К тому времени с момента ее приезда прошло два года, хотя я думала, что она задержится лишь на несколько дней. Джеральдина, дочь генерала, так и не научилась застилать постель, убирать кухню и готовить, не испортив кастрюль.
Хотя она переехала в общежитие, мой дом остался домом для нас обеих. Было очевидно, что Джеральдина уже не собирается в Бостон. Но я не была уверена, что наши отношения будут иметь продолжение.
Она часто приезжала ко мне по выходным и на праздники. Часто звонила, когда нуждалась в совете или просто хотела поболтать. Мы вместе ходили в церковь. Я стала ее крестной, когда она приняла католичество. Мы были близки, но наши отношения не были похожи на бурные и захватывающие отношения с Вероникой. С Джеральдиной я ощущала спокойствие, дистанцию, непринужденность. Она говорила, что я для нее кто-то вроде покровителя. «Не опекун, а тот, кому можно позвонить, если попал в беду», как она объяснила. Однажды она позвонила мне и попросила забрать ее и ее друзей с вечеринки. В тот день я слишком устала, поэтому заказала машину в службе такси, которой сама пользуюсь. Позже мне стало стыдно, как будто я плохая мать, которая не помогла дочери. Но Джери сказала: «Марша, нам так понравилось ехать в лимузине. Это был очень особенный опыт».
В 1998 году, когда Джеральдина окончила университет, я устроила большую вечеринку по этому поводу. Приехали ее родители. Мать Джеральдины была очень молчалива, а отец, наоборот, очень общителен. Он просто обожал свою дочь. Он очень нравился мне. Я чувствовала, что он ценит мою роль в жизни Джеральдины. Я познакомилась с ним двумя годами раньше, когда ездила в Перу. Он показал мне Мачу-Пикчу, и мы отлично провели время, несмотря на то что я не говорила по-испански, а он по-английски. Иногда ты чувствуешь такую связь с человеком, что язык не имеет значения.
Джеральдина переехала обратно ко мне, сначала в гостевую комнату, потом в свою старую комнату и наконец в квартиру на цокольном этаже. Я чувствовала, что наши отношения постепенно углубляются. Джеральдина тоже это чувствовала. «Я все больше открывалась Марше, – говорит она. – Мы становились все ближе и ближе. Раньше я не рассказывала ей, куда иду, потому что мне хотелось быть независимой. Но теперь я все больше впускала ее в свою жизнь». Джеральдина устроилась на работу в банк и отлично справлялась. Позже она устроилась в инвестиционную компанию, в которой проработала почти десять лет.