В поместье человек заводит рассказ о своем "предке", который занимался колдовством - отчасти благодаря знаниям, полученным от местных индейцев; позднее он удачно избавляется от них с помощью отравленного рома и с тех пор один владеет обретенными тайными знаниями. Какова природа этого знания? Человек подводит рассказчика к окну и, раздвинув занавески, открывает идиллический сельский пейзаж - это ничто иное, как Гринвич-Виллидж XVIII столетия, магическим образом представшая перед их глазами. Пораженный рассказчик обеспокоенно спрашивает: "Вы можете... вы смеете... зайти дальше?" С усмешкой человек вновь открывает занавески, но на этот раз перед рассказчиком предстает видение будущего:
Я видел небеса, кишащие непонятными летающими объектами, а под ними - адский черный город гигантских каменных домов, где нечестивые пирамиды свирепо взмывали в подлунную высоту, и сатанинские огни пылали в бессчетных окнах. И омерзительно роящимися на висячих галереях я увидел желтокожих, косоглазых жителей этого города, облаченных в кошмарные шафранно-красные одежды и плящущих, как сумасшедшие, под буханье лихорадочных литавр, треск непристойных трещеток и маниакальные стоны засурдиненных труб, чьи безостановочные рыдания вздымались и падали, подобно волнам нечестивого асфальтового моря.
Невозможно отрицать, что здесь также есть расистский момент - "желтокожие, косоглазые жители" не могут быть ничем иным, как уроженцами Востока, которые наводнили город то ли после его завоевания, то ли (что, с точки зрения Лавкрафта, еще хуже) после смешения с с белыми, - но, несмотря ни на что, образ неотразимо силен. Мне кажется, что сам эпизод позаимствован из приключенческого романа лорда Дансени "Хроники Родригеса" (1922), в котором Родригес с компаньоном совершают тяжелый подъем на гору к дому чародея, который попеременно показывает им в окнах войны прошлого и будущего (последними, разумеется, появляются титанические ужасы Первой Мировой войны, которая происходит в отдаленном будущем по сравнению со Средневековьем, где происходит действие романа).
Если бы Лавкрафт здесь закончил рассказ, это было бы примечательное произведение; но ему взбрело в голову добавить бульварный финал, в котором духи убитых индейцев в образе черной слизи врываются в дом и расправляются со стариком (который, конечно же, никто иной, как пресловутый "предок"), а рассказчик переживает абсурдное падение сквозь несколько этажей и оказывается на Перри-стрит. Пройдет еще несколько лет, прежде чем Лавкрафт научится избегать подобной смехотворной напыщенности.
Последние строчки рассказа с автобиографической точки зрения тоже горьки: "Исчез ли он, я не знаю; но я вернулся домой, к чистым улочкам Новой Англии, по вечерам овеваемым напоенным морской солью ветром". Томас Малоун из "Кошмара в Ред-Хуке" после пережитого шока был отправлен в Чепачет, Род-Айленд, в отпуск для поправки здоровья; здесь же рассказчик навеки возвращается в родной дом - и более прискорбного примера мечты трудно сыскать. Тем не менее, благодаря своей неторопливой прозе и апокалиптическим видениям безумного будущего "Он" остается негромким, но сильным рассказом; это самый мучительный вопль сердца, который Лавкрафт когда-либо писал.
Фарнсуорт Райт принял рассказ вместе с "Кошками Ультара" в начале октября, и он появился в "Weird Tales" за сентябрь 1926 г. Как ни странно, Лавкрафт все еще не послал Райту "Заброшенный дом", но, когда он сделал это (вероятно, в начале сентября), Райт отверг рассказ, мотивировав тем, что у него слишком затянутое начало. Лавкрафт не делает по этому поводу никаких примечательных замечаний, хотя это первый отказ, полученный им от "Weird Tales", - и первый (но никоим образом не последний), сделанный Фарнсуортом Райтом. Он пишет, что перепечатал для Райта несколько ранних произведений и послал их частью в конце сентября, а частью - в начале октября. Райт также говорил о сборнике рассказов от "Weird Tales", который включал бы "Крыс в стенах"; но из этого ничего не вышло. Компания The Popular Fiction Publishing Company опубликовала один том в 1927 г. - "The Moon Terror", с рассказами Э.Дж. Берча, Энтони М. Руда, Винсента Старретта и самого Райта, взятыми из первых номеров "Weird Tales", - но он стал такой коммерческой катастрофой, что больше подобных книг не выходило.
