Сочинение "Он", однако, не положило конец творческим усилиям Лавкрафта. Собрание Калема в среду, 12 августа, разошлось в 4 часа утра; Лавкрафт немедленно отправился домой и набросал "сюжет новой истории - возможно, короткого романа", который он озаглавил "Зов Ктулху". Хотя он уверенно утверждает, что "само по себе сочинительство теперь будет сравнительно простым делом", пройдет больше года, прежде чем он напишет этот важнейший рассказ. Довольно грустно наблюдать, как Лавкрафт пытается оправдать свою хроническую безработицу, намекая Лилиан, что длинная история такого рода "должна принести чек очень приличного размера"; ранее он замечает, что запланировал повесть или роман о Салеме, который, "если [его] примут, принесет добрую сумму наличности". Кажется, что он отчаянно пытается убедить Лилиан, что он не зависит от ее (и Сониных) финансов, вопреки отсутствию регулярной трудовой занятости и непрерывным походам по кафетериям с приятелями.
Где-то в августе Лавкрафта одарил идеей нового сюжета С.У. Смит, редактор "Tryout". Идея пересказана в письме к Кларку Эштону Смиту: "...гробовщик заточен в деревенском склепе, откуда он доставал зимние гробы для весеннего погребения, и его побег путем расширения оконца, достигнутого с помощью горы из гробов". Звучит не слишком многообещающе - да и сам факт, что Лавкрафт взялся писать такое, пусть даже с добавлением сверхъестественного элемента, наводит на мысль о сравнительном оскуднении его творческой фантазии в атмосфере Нью-Йорка. Результат - рассказ "В склепе" [In the Vault], написанный 18 сентября - хуже, чем "Он", но и близко не так ужасающе плох, как "Кошмар в Ред-Хуке"; он всего лишь средненький.
Джордж Берч - небрежный и толстокожий гробовщик из Пек-Вэлли, вымышленного городка где-то в Новой Англии. Однажды он оказывается заперт в мертвецкой (где гробы, готовые к погребению, складируются на зиму, пока земля не станет достаточно мягкой, чтобы копать могилы) - дверь захлопывается ветром, а дряхлая защелка ломается. Берч понимает, что единственный способ выбраться из склепа - это взгромоздить друг на друга восемь гробов и вылезти через окошко. Несмотря на работу в темноте, он уверен, что получившаяся конструкция устойчива - в частности, потому, что он поместил на самый верх крепко сделанный гроб малорослого Мэтью Феннера, а не хлипкий гроб, который изначально предназначался для Феннера, но позднее был использован Берчем для тела рослого Асафа Сойера, злопамятного типа, которого гробовщик не любил при жизни. Взгромоздясь на свою "миниатюрную Вавилонскую башню", Берч обнаруживает, что выбраться в окошко он может, лишь выбив несколько кирпичей - иначе его крупное тело не проходит. В процессе его его ступни подавливают крышку верхнего гроба и проваливаются в гниющие останки. Он чувствует страшную боль в лодыжках (видимо, от щепок или торчащих гвоздей), но ухитряется пропихнуть свое тело в окно. Он не может ходить - его ахиллесовы сухожилия разорваны, - но доползает до кладбищенской сторожки, где его и находят.
Позднее доктор Дэвис осматривает его раны и видит нечто странное. Отправившись в склеп, он узнает правду: Асаф Сойер был слишком велик, чтобы поместиться в гроб Мэтью Феннера, так что Берч хладнокровно отсек ему ступни по щиколотки, чтобы впихнуть его тело в гроб. Но он недооценил нечеловеческую мстительность Асафа - раны на щиколотках Берча были оставлены зубами.
Это всего лишь банальная история о сверхъестественной мести типа "око за око". Кларк Эштон Смит доброжелательно писал, что ""В склепе"... обладает реалистичной жесткостью Бирса"; влияние Бирса на этот рассказ вполне вероятно, но Бирс не написал ничего, настолько простецкого. Лавкрафт пытается писать в более непритязательной, обыденной манере, но выходит неудачно. Огюст Дерлет, к сожалению, питал симпатию к этому рассказу, так что тот по-прежнему входит в сборники "лучших" произведений Лавкрафта.
Судьба рассказа тоже была не слишком счастливой. Лавкрафт посвятил его К.У. Смиту, "чей совета подарил мне центральную ситуацию", и он увидел свет в "Tryout" Смита за ноябрь 1925 г. Это был последний случай, когда он позволит новому произведению (а не какой-то отклоненной профессиональным журналом истории) сперва выйти в самиздате. Разумеется, Лавкрафт стремился и к профессиональной публикации - и хотя казалось, что "В склепе", благодаря своей простоте и более традиционной макабрической тематике, прекрасно подходит для "Weird Tales", Райт отклонил его (в ноябре). Причина отказа, согласно Лавкрафту, любопытна: "его крайняя омерзительность не пройдет цензуру в Индиане". Это, конечно же, упоминание о запрете "Возлюбленных мертвецов" Эдди. Это был первый - однако не последний, - случай, когда шумиха вокруг "Возлюбленных мертвецов", неважно, помогла она или нет "спасению" "Weird Tales" в 1924 г., имела для Лавкрафта негативные последствия.
