Однако были и хорошие новости. Лавкрафт, очевидно, послал Райту "Изгоя" - просто для очистки совести, так как рассказ уже был обещан У. Полу Куку (видимо, для "Recluse", который Кук замыслил в сентябре). Райту рассказ настолько понравился, что он умолял Лавкрафта позволить его напечатать. Лавкрафт сумел уговорить Кука уступить, и Райт принял его к печати где-то в конце года; его появление в "Weird Tales" за апрель 1926 г. станет заметным явлением.
Остаток года был проведен в компании Калемов, в приемах иногородних гостей и в одиноких, все более дальних путешествиях в поисках оазисов старины. Некоторые гости приезжали еще в начале этого года: Джон Расселл, былая немезида Лавкрафта из "Argosy", а ныне - его сердечный друг, приехал на несколько дней в апреле; Альберт А. Сандаски появился на пару дней в начале июня. 18 августа прибыла жена Альфреда Гальпина, француженка, на которой Гальпин женился за год до того, когда изучал в Париже музыку; она задержится до 20-го числа, после чего отправится в Кливленд.
Лавкрафт продолжал, не покладая рук, трудиться гостеприимным хозяином для Калемов, и его письма показывают, как сильно ему нравилось угощать своих товарищей кофе, пирогами и прочими скромными деликатесами, сервированными на его лучшем голубом фарфоре. Надо сказать, что Мак-Нил жаловался, что некоторые хозяева не предлагают гостям никаких закусок (хотя он всегда так делает), и Лавкрафт был полон решимости не проявлять небрежности. 29 июля он за 49 центов приобрел алюминиевый судок, в котором приносил горячий кофе из магазинчика на углу Стейт и Корт-стрит. Он был вынужден это сделать, поскольку не мог делать кофе дома - то ли потому, что не умел, то ли потому, что него не было печки. Он также тратил деньги на яблочные пироги, обсыпной пирог [crumb cake], который любил Кляйнер, и прочие вкусности. Однажды Кляйнер не пришел, и Лавкрафт скорбно писал:
Количество оставшегося пирога непомерно, и есть еще четыре яблочных пирожка - по сути, я вижу свои трапезы на два дня вперед! Ироничное обстоятельство - я приобрел пирог специально для Кляйнера, который его обожает, и в итоге он отсутствовал; так что мне, тому, кому он не особо люб, придется проглотить нескончаемые его количества в интересах экономии!
Если кому-то еще требуется дополнительное доказательство бедности Лавкрафта, вот вот оно.
Примерно в то же время на горизонте Лавкрафта появились новые знакомые. Один из них, Уилфред Бланч Тальман (1904-1986), был непрофессиональным автором, который, обучаясь в Университете Брауна, оплатил публикацию тонкого томика стихов под заголовком "Cloisonne and Other Verses" (1925), который в июле прислал Лавкрафту. Они встретились в конце августа, и Лавкрафт немедленно к нему привязался: "Он чудесный молодой человек - высокий, худой, легкий и аристократически привлекательный, со светло-каштановыми волосами и безупречным вкусом в одежде... Он происходит от самых древних голландских семейств юга штата Нью-Йорк, и недавно воспылал энтузиазмом к генеалогии". Позднее Тальман стал репортером "New York Times", а еще позже - редактором "Texaco Star", газеты нефтяной компании. Он совершал "нерегулярные вылазки" в профессиональное творчество, и позднее один из его рассказов попал (вероятно, случайно) для переработки к Лавкрафту. Тальман, возможно, стал первым человеком со стороны, вошедшим в ядро Клуба Калем, хотя он и не посещал его регулярно вплоть до самого отъезда Лавкрафта из Нью-Йорка.
Еще более задушевных приятелем стал Врест Тичаут Ортон (1897-1986). Ортон был другом У. Пола Кука и в то время работал в рекламном отделе "American Mercury". Позднее он прославился в качестве редактора "Saturday Review of Literature", а еще позднее - как создатель каталога "Vermont Country Store". В то время он проживал в Йонкерс, но вскоре после отъезда Лавкрафта в Провиденс вернулся в родной Вермонт. 22 декабря он навестил Лавкрафта в доме 169 на Клинтон-стрит, и они провели вместе остаток дня и вечер - отобедали в облюбованном Лавкрафтом бруклинском ресторанчике, "John's", прогулялись через Бруклинский мост и добрались до вокзала Гранд-Централ, где Ортон в 11.40 сел на поезд до Йонкерс. Лавкрафт был чрезвычайно им увлечен:
Свет не видывал более располагающей, приветливой и притягательной личности, чем он. В жизни невысокого роста, темный, изящный, красивый и стремительный, он чисто бреет лицо и щеголевато разборчив в одежде... Он признался, что ему 30 лет, но выглядит не старше 22 или 23. Его голос мягок и приятен... и его манера вести себя энергична и мужественна - беспечная сердечность хорошо воспитанного светского молодого человека... Янки до мозга костей, он происходит из центрального Вермонта, обожает свой родной штат и собирается вернуться туда в течение года и питает к Н.Й. столь же искреннее отвращение, как и я. Его происхождение безупречно аристократично - старая Новая Англия со стороны отца, и со стороны матери - Новая Англия, голландцы Никербокера и французские гугеноты.
