– Мясо стало мягким. Он прожило свою жизнь. Сегодня это человек в расцвете сил. Завтра это будет старик.
– Завтра? – переспросил Лари.
– Завтра. Завтра будет вкусно, я справлюсь.
– Тогда в чём предложение? – недоумевал Лари Кач.
– Это один из секретов успеха Саджера. Есть день, когда они готовы. Даже не день. Пять-шесть часов. Максимум десять. Я получил звезду за время. За правильно выбранное время.
Лари надавил на мясо. Казалось, ему доверили прикоснуться к самой жизни. Сосредоточенное и радостное лицо, оно напоминало лицо врача, вскрывшего тело человека и убедившегося в поставленном им диагнозе, который отметал консилиум.
– Вы выбрасываете? Не готовите, если…
– Если перешло? На паштет. Но бывает разница даже в несколько часов. Из десяти на саджерского кролика идёт три-четыре. Этот будет готов сегодня.
– И что Вы предлагаете? Мы не сможем сегодня…
– Хорошо.
– Это тюрьма, там нельзя вот так приехать и сказать… Понимаете? Мы уже договорились на завтра с директором. Нам и так это стоило довольно дорого. Почему вы не говорили о столь узком… Об этом.
– Я мог и не говорить. Сейчас. Вы бы не узнали, как хорошо это может быть. Но ведь это Вы… Человек, которому важны эти несколько часов. Мне кажется, ей это не важно. А Вам…
– Это для неё. – вдруг взорвался гневом Лари. Он не кричал, но его голос был более чем убедителен. Таким голосом решают судьбы врагов.
– Эй, эй, Лари! Спокойнее, брат. Это же для тебя! Он… Месье Саджер волнуется о тебе. Маме точно по барабану! Ей ни тот, ни другой не нужен, – возразил Бруно и показал ложкой с желтым соусом на кроликов. – Я знаю! Мы даже в Париже ели пиццу. Давай по-честному!
– Ей тяжело там, – Лари еще сопротивлялся искушению.
– Я приготовлю не хуже. Думаю, завтра вот этот… в таком же состоянии. Нужно подержать его ночь в тепле. Завтра положим в ноль градусов. Этот только через пару дней. Их убили в разное время, — сказал шеф, переминая австралийских кроликов в руках. – Это, если хотите, правильнее… к вашей матери.
Лари Кач был застигнут врасплох. Ему нужно было признать, что все траты, переговоры, вся эта кулинарная история, усилия стольких людей были ради него самого. И сейчас можно принять простое и правильное решение, не вредящее никому и ничему, кроме его совести. Даже не совести, нет. Ответственности за роль любящего сына…
– Я не смогу обмануть. Мы всегда говорим правду. Это основа. Что бы ни случилось.
– Скажи, что кролик австралийский, а шеф французский, – Бруно искренне не принимал мыслительный процесс своего брата. – Ты усложняешь, брат. Мама всегда так говорит: «Лари усложняет».
– Проект ваш. Ресторан. Как хотите. Я устал. Я смогу показать сто процентов только сегодня. Но самое главное! Эти сто процентов сможете оценить и понять только Вы, – добавил аргументов Клод Саджер. Его голос звучал чисто и правдиво. В его руке был большой нож.
Лари отошёл в сторону. Он молчал несколько минут.
– Её кролик будет не хуже?
– Я постараюсь.
– Я попрошу накрыть у воды. Ветер стих.
– Какого мне готовить сегодня? – шеф решил убедиться в решении Лари Кача.
