– Гоняете?
– Не то, чтобы гоняю. Отец считает, что слишком активно.
– Тогда я прибавлю. А то я боялся вас укачать. А Вы как с родителями? Они живы? – спросил Бруно.
– Да.
– Ладите?
– Да. Да, у нас хорошие отношения. Отец выращивает кроликов. Это его кролик.
– А мама? — спросил Бруно, чуть потеснив своего пассажира во время очередного переключения передачи.
– Да. С ней всё хорошо.
– Завидую! Отец и мать. Мне не хватало. Она была отцом. Джуд! Такой характер. В жизни не скажет, кто он – мой отец. Даже если знает. Но не думаю, что знает.
Порш проскочил несколько мостов, порычал прожорливым двигателем на городских светофорах и припарковался у гастромаркета. Сказать, что транспортное средство было выбрано для покупок неверно – ничего не сказать. Половина из потраченного в этом месте времени ушла на игру в тетрис при укладке продуктов в багажник спортивной машины. В трех тележках продуктов было достаточно, чтобы подготовить новое сет-меню для дюжины ресторанов.
Шефа понесло. Возможность поэкспериментировать с продуктами, о которых он даже не слышал, вызвала восторг в его кулинарной сущности. Неограниченный лимит лишь придавал этому процессу размах героев Рабле. Бруно искренне хохотал и радовался. В результате вызвали такси. Багажник и салон пузатой Тойоты были загружены под завязку.
****
Искушение
Помимо трав, корнеплодов странных оттенков, где малиново-оранжевая полоска казалась самым простым окрасом… Помимо экзотических фруктов, цветков, пахнущих рыбой, и яиц крокодила… Помимо всего этого, на поверхности большого стола из нержавеющей стали лежали и более странные для этого дня продукты. Тушки кроликов. Любительская кухня Лари Кача, больше похожая на открытые кухни бесчисленных мировых ресторанов, распухающих от инвестиций владельцев IT компаний, перестала быть кухней. Она приняла форму сцены драматического театра.
– Я первый раз вижу тебя на моей кухне. Раньше ты не проявлял к ней интерес. Зачем кролики? – удивлённо произнёс старший сын Джуд Кач, придя на кухню в самый разгар приготовлений. Это было обращение, скорее, в зрительный зал, чем к конкретному человеку. А их здесь было уже двое. Средний сын Джуд Кач – Бруно, развлекал себя взбиванием соуса, которое ему доверил звёздный шеф. А сам Клод Саджер работал над кроликами.
– Я не знал о существовании голландского соуса! — ответил брату Бруно, он был в отличном настроении, впрочем, как всегда.
– Так зачем? Ещё кролики, — повторил свой вопрос Лари, ему показалось, что шеф не услышал его.
– Мы будем их готовить, – ответил спокойно шеф, он был увлечён своей работой.
– Выглядит, будто я попал к станку фальшивомонетчика. И он утверждает, что печатает стофунтовые купюры по просьбе Королевы. Я заплатил за вашего кролика. Много.
– Верно. Вам этот ужин обходится не дёшево. Я хочу Вам кое-что предложить.
– Надеюсь, с кроликом всё в порядке? Я начинаю переживать.
– Он в порядке, я видел. Отличный покойник! Не хватает пастора! – вмешался со своим юмором Бруно.
– Помолчи! – раздраженно ответил брату Лари.
– Пожалуйста, – сказал Клод Саджер и достал тушку Поки из холодильника. Она была промыта и очищена, лежала на мраморной доске среди можжевеловых веток. Не хватало только Дюререа, чтобы он набросал углём эскиз этого значимого момента.
– Пахнет неплохо. Он почти не отличается от наших, – сказал Лари Кач, склонив голову над Поки. – Только мясо краснее. Я думал, они жирные… Ваши кролики.
– Запах не главное. Надавите! Вот так.
Шеф надавил для примера большим пальцем в области лопатки.
