– Лари сказал, Вам нельзя покидать поместье, – опомнился шеф уже в машине. Бруно занимал две трети ширины узкого Порше. Было тесно, но становилось ещё теснее каждый раз, когда его огромная левая рука ложилась на рычаг механической коробки передач. Машина на пределе возможностей вошла в резкий поворот.
– Браслет дома. Я привязываю его к Тильде, она всё время ходит. Но, думаю, они знают. Не хотят обострять. Я дальше Сиднея не уезжаю. Сейчас на рынок. Я почти не гоняю. Лари просит. Думаю, минут за сорок доедем. Красиво, да? Чуть спадет ветер, возьму доску. Мама не любит. Из-за Томи. У нас был брат, он разбился на доске.
– Да, ваш брат говорил.
– Лари? О Томи? Обычно он не треплется о таких вещах. Это мне можно. Такой характер. Что думаю, то и говорю. Значит, он вам доверяет. Это на него не похоже. Разные отцы. У всех! Мы не сильно похожи. Мама – роковая женщина. Пиковая дама. Слышали такое выражение? Пиковая дама, смешно. Она всю жизнь рыжая. А даму пик обычно рисуют с тёмными волосами. Она не красавица, но не помню и дня, чтобы она без мужика была. Характер. Как вам его кухня? Там столько всяких штук.
– Впечатляет. У меня в Саджер меньше возможностей.
– Это Лари! Вот это – он. Готовит и молчит. Лучше бы женился. Мама всё время его дёргает по этому поводу. Мы все разные. Разные отцы – разные дети. Но мне чего жаловаться? Одна проблема – лишний вес. Но от такой еды сложно удержаться, что говорить, брат готовит хорошо. Но как-то мало. Я потом заказываю бургеры или хот-доги. Он знает, – смеётся. И готовит эти малюсенькие порции. Вкусно, конечно, не поспоришь. Я к нему, как в театр, хожу. А потом жду антракта, чтобы поесть. Но грех! Грех жаловаться.
– А в тюрьму Вам нельзя?
– Нет. Будет слишком. Вы про маму? Я два года её не видел. На суде только и во время следствия. Два года. Можно по скайпу. Но в последнее время она мало говорит. Мне кажется – хочет сбежать. Я говорю Лари, он не верит. И эту историю с ужином ради неё. Не поможет. Двадцать лет. Она только об этом и говорит: «Двадцать лет! Двадцать лет!». Возможно досрочное. Через семь лет. Но они не дадут ей свободу. Это принцип. Пара их людей погибла при задержании. Мама не стреляла, но… Она понимает – не дадут. В общем, возьму доску и посёрфю. Вы катаетесь?
– Нет.
– Если останетесь, я дам пару уроков. Мама, кстати, катается. Она та еще! Люблю её за это. Если сбежит, то точно первым делом на доску встанет. Как в фильме. Помните? Она стройняшка! В её возрасте!
– А сколько ей лет?
– Сколько? Пятьдесят восемь. Пятьдесят девять через неделю.
Порш вошёл в очередной поворот. Задний мост сорвался в занос, но Бруно легко выправил спортивную машину.
– Мне нравится, как Вы водите, – шеф сделал водителю заслуженный комплимент.
