* Дикий ветер пробирал до костей. Как будто не было на нём толстого стёганого пальто и тёплого шарфа. Мурашки судорожно теснились на коже. Плечи невольно вздрагивали, а глаза бегло осматривали сад и совсем не узнавали его. Жизнь покинула их цветущий сад, облив тропинки чёрной грязью и посыпав жухлыми листьями, ободрав стройные деревья с подбелёнными талиями, закрыв всё небо серым тяжёлым покрывалом и напитав его холодными стеклянными каплями дождя. Было неуютно и неспокойно в том месте, где когда-то сердце замирало от ожидания встречи с ней – самой прекрасной из всех небесных фей. Он так же подрагивал, как и сейчас, только не от холода, а от нетерпения. Их чувства вспыхнули однажды и уж не угасали никогда, словно вечный огонь на памятном обелиске. Он ни одной минуты в жизни не сомневался в искренности и постоянности их чувств. Дышал и понимал: его счастье рядом. И до этой самой минуты ни разу не возникало у него сомнений в постоянности и вечности этого явления. Но глядя на пустой сад и на умершее небо, слушая дикий рёв ветра за спиной, необъяснимое чувство паники и ужаса охватывало всё его тело, парализуя и не давая вздохнуть. Что случилось с тем, что было в его сердце?! Словно ледяная корка сковала некогда горячую неутомимую мышцу. А теперь тревога, бьющая дрожь и пустота в голове. Он повёл плечами, чтобы хоть немного согреться, но от этого не стало теплее, наоборот, лишь леденящий холод прошмыгнул под воротник пальто, задев своим обледенелым телом. Он глянул на окно, где увидел её силуэт, нежно смотрящий куда-то вдаль… Мог ли он хоть на минуту сомневаться в своей любви к ней? Конечно нет. Но вот она, словно очнувшись ото сна, перехватила его взгляд и невольно отшатнулась, пытаясь скрыться. Он тоже отвёл взгляд, с усилием разглядывая молодой и неокрепший росток дуба, своей макушкой покачивающего прямо на уровне его ладони. «Странно, – подумал он, – дуб в нашем вишнёвом саду… как сумел он здесь оказаться?..» Но в голове кружили совсем иные мысли, и он быстрым шагом скрылся за углом дома.
* Уже первые морозы, пришедшие в гости незваными, сковали землю. Ледяная корка скользила под ногами и совсем не позволяла ногам двигаться вперёд. Холодный ветер озлобленно выхватывал из-под тонкого пальто остатки тепла и отчаянно пытался залезть поближе к телу. Волосы безжизненно трепыхались на ветру, выбившись из-под шёлкового платка. Руки озябли, и мелкая дрожь охватила всё тело. В саду было пустынно и мертвенно. Кривые ветки некогда цветущих деревьев угрожающе выставились вперёд, словно в укор тем дням, которые приветили их и показали настоящую жизнь в радости и тепле. Она стояла молча, стараясь дыханием согреть покрасневшие пальцы, окидывала взглядом пустынный сад и вспоминала, как много радостных моментов было здесь пережито. Вот и тот росток, который за короткое время успел вытянуться вверх и стать уже приметным. Он пытался заявить о своём существовании, огласить мир своим победоносным криком, но пока его голосок звучал тихо и неуверенно, потому и ветер, словно ухмыляясь, иногда пригибал его к земле, пытаясь указать то место, где началась жизнь крохи. К тому же его крик и некому было услышать, потому что все деревья уснули крепким, мертвецким сном. Так, оголив и свои тонкие веточки, стоял он среди небольшого садика, стараясь прижаться к обветшалой стене дома, словно бы там находя спасение. Она уже продрогла до самых костей, когда он догнал её. Положил свои ладони ей на плечи со словами: «Пойдём в дом, ты совсем продрогла…» И они стали удаляться к дому торопливыми шагами, покачиваясь в разные стороны, и каждый старался закутаться потеплее в свои одежды, не решившись прижаться к чужому плечу.