Он устремил взгляд в небо, моля лишь об одном: вернуть обратно её и вместе с тем свой мир. Но слёзы застилали глаза. А обветшалый дом внушал страх. Пусто и тихо… Он замер и на мгновение почти задремал, если бы только не крупный жёлудь, упавший ему прямо на голову…
«Проснулся утром и чувствуешь боль. Ноющую, щемящую боль, которая долго и протяжно воет где-то глубоко внутри от одиночества, от бессилия, от страха… Боль от утраченного времени, боль от несбыточных надежд, боль от равнодушия окружающего мира, боль от страха причинить кому-то боль… И каждый день плотное удушающее чувство страха и боли плотно и крепко сжимает твоё горло цепкими холодными пальцами, а все окружающие равнодушно проходят мимо, вслушиваясь в металлический скрежет собственных исстрадавшихся душ. Боль, словно комок из ваты, которая намокла от плавного течения собственных солёных слёз, намокла, набухла и прилипла, размазавшись по глотке, отчего каждый вздох становится омерзительным и мелким. От холодного равнодушия твои силы уходят прочь, жизнь струится из тебя, словно из разбитой чаши, и самое обидное, что, зная всё это и наблюдая это собственными глазами, ты не находишь сил вытолкнуть из себя мокрый комок сырости, плотно прикрепившийся к живому; нет сил скинуть с горла тупую грызущую боль, от которой воздух оседает на губах, так и не наполнив лёгкие. Нет сил побороть в себе никчёмность и страх, которые парализуют твоё тело, и от этого мысли, льющиеся плотным потоком, только сочувственно прячутся в угол, потому что от собственной никчёмности, которую ты осознаёшь, становится стыдно и гадко.
Думаешь, я не понимаю, насколько глупо стонать на собственную судьбу, когда многие тысячи людей мечтают обрести то, что ты не считаешь даже важным для упоминания. Я тоже знаю, что стоны и нытьё не приведут к новому пути, к свету. Я тоже читал книги о возрождении души, об очищении тела, о позитивном переломе мыслей, и тоже старался следовать советам умных людей, искать и не сдаваться… Только что-то сломалось в душе, и этот перелом никак не пройти мимо: заносишь ногу, а под тобой пропасть… Я тоже закатывал глаза и вещал окружающим, как свет и счастье входят в мою жизнь, как позитивное течение мысли приводит к успеху, тоже читал мантры и любовался восходом, слушая в это время тупую глухую боль, отзвук пустоты и страха. Нет ничего страшнее слома, потому что вернуть сломанной форме былой вид невозможно, никто не может вернуть потерянную форму без изменения внутри. Мы склеим чашу, приплавим звенья цепи, снова простим обидевшего нас и пустим его в нашу жизнь, но память НИКОГДА не забудет той трещины, которая после ремонта стала незаметной, но осталась в памяти. Память – самый страшный враг, который не помогает человеку обрести счастье. Память – как клейкая лента, которую ты несёшь с собой и которая по этому пути цепляет на себя всё, что видит. К сожалению, чаще на неё липнет лишь мусор, грязь и ерунда вроде мух и пыли. А когда лента заполняется и перестаёт на себя прилеплять хоть что-то, наши воспоминания становятся лишь “неприятными воспоминаниями”, болью, горечью утрат. И ленту памяти уже не очистить… Вот в этом-то и весь трагизм!
Я миллионы раз мечтал нажать кнопку и стереть всю пыль, забыть лица тех, кто причинял боль, и снова поверить миру. И, кажется, я даже так делал, но память всегда вела чёткий подсчёт трещин и сколов в душе. Память снова и снова возвращает нас к боли и страданию, потому что липкая лента не только нахватала грязи и сора, но крепко прилипла и к нашей собственной душе… Как порой завистливо я смотрю на маленьких детей, горестно утирающих солёные слёзы от обиды на мать, не давшую игрушку, на друга, кинувшего в тебя камнем, или собаку, зло рычащую у порога. А потом, спустя всего лишь мгновение, они упоённо целуют усталое лицо матери, клянутся в верности другу или ласково прижимают к себе лохматую дворнягу. И в их действиях нет ни капли лжи или фальши, потому что всё, что они делают, они совершают от незапылённого сердца. И как больно взирать мне на взрослых, чьи лица перекорёжены лживой преданностью или любовью, которые, клянясь в вечной искренней любви, где-то в глубине души копаются среди мусора, прилипшего на пыльную ленту памяти. Но и этого мало им, они начинают вести счёт обидам к тем, чья душа чиста и невинна, к чьим душам ещё не прицепилась липкая лента, загрязняющая душу и носящая имя ПАМЯТЬ…