Серьезной проверкой было участие дивизии, которой командовал генерал-майор Ф. Л. Болдуев, в оперативно-стратегическом учении «Днепр» в конце сентября 1967 года. Отстаивать честь Белорусского военного округа на крупнейших в послевоенное время маневрах было доверено 30-й Иркутско-Пинской и 120-й Рогачевской мотострелковым дивизиям. Иркутско-Пинская получила высокую оценку министра обороны СССР Маршала Советского Союза А. А. Гречко и вновь назначенного командующего округом генерал-лейтенанта танковых войск И. М. Третьяка. Многие офицеры соединения были награждены и поощрены, в том числе и я. Мой портрет был помещен на Доску отличников в гарнизонном Доме офицеров в Гродно.
В Гродно у нас с Лидией Алексеевной родился сын Олег. Жили мы тогда на частной квартире с печным отоплением, воду носили из колодца. Дрова я привозил с полигона, топили не жалея их, и в комнате хозяев было жарко, а у нас холодно... Через полгода жена вышла на работу, сына мы оставляли на попечение пожилых знакомых. А осенью 1967 года получили квартиру в Фолюше, но прожить в ней пришлось недолго.
Жизнь подсказывала, что для дальнейшего служебного роста необходимо окончить военную академию. Такова аксиома военной службы в офицерском звании. Уяснив, что требуются все новые знания и более широкий кругозор, я в 1967 году написал рапорт с просьбой направить на учебу в Военно-политическую академию имени В. И. Ленина. Хотелось, кроме чисто командирских знаний, получить, как сейчас выражаются, и гуманитарную подготовку. Всерьез о карьере политработника я не думал, хотя капитаном служил заместителем командира танкового батальона по политической части.
Мою просьбу удовлетворили, зачислив кандидатом для поступления в академию на очный факультет в 1968 году. Однако год оказался сложным в политическом отношении: сначала события в Польше, потом накалилась обстановка в Чехословакии. Так что свой академический отпуск догулять не успел потому что в июле меня отозвали по тревоге. Оставив жену в больнице, а сына на попечение племянницы, сам вместе с дивизией убыл в Прикарпатский военный округ, сначала в район Львова, затем Ужгорода. Как потом выяснилось, шла усиленная подготовка войск к вводу в Чехословакию.
Когда решение о вводе войск еще не было принято, в Чиерне-над-Тиссой велись долгие советско-чехословацкие переговоры. Однажды мимо нашего лагеря проезжал председатель Совета Министров СССР А. Н. Косыгин. Приписники (военнообязанные, призванные из запаса) остановили его машину и задали волновавший всех вопрос: «Когда отправите нас домой? Мы тут бездельничаем, а дома урожай надо убирать...» На что Алексей Николаевич ответил: «Я вас понимаю. Но пока вы здесь, нам проще с ними, с чехословацким руководством, разговаривать». Его спросили: «Зачем нам эта Чехословакия?» - «А вы хотите, чтобы граница СССР с НАТО была в Бресте?» - ответил А. Н. Косыгин.
Прошли десятилетия, и граница с НАТО прошла по Западному Бугу...
Шли дни и месяцы, дивизия в ожидании дальнейших указаний скрытно расположилась в лесах на склонах Карпат, а это развернутые полки, тысячи единиц техники, орудий, военного имущества... Солдаты занимались по расписанию боевой и политической учебой, в частях поддерживалась крепкая дисциплина. Совещание делегаций СССР и ЧССР в Чиерне-над-Тиссой не принесло ослабления политической напряженности.
Сколько могла продолжаться такая неопределенность, наверное, было известно одному Богу... И я обратился к начальнику политуправления Прикарпатского военного округа генерал-полковнику Г. В. Средину с просьбой отпустить меня для сдачи экзаменов в академию или зачислить кандидатом для поступления на следующий год. Генерал сказал, что ответит через три часа. И в тот же день я получил разрешение выехать в Москву.
Экзамены были сданы успешно, причем экспромтом. В этой сложной обстановке я смог поступить в академию только на заочный факультет, хотя на вступительных экзаменах получил 9 баллов из 10, причем отвечал без подготовки. Сдав установочную сессию, я убыл в свою дивизию в Чехословакию.
1968-й... Над нашим поколением тогда еще довлела память о войне, каждая семья еще ощущала этот страх на себе. Мы верили в политику партии, считали, что все, что ею делается - делается правильно, и со всем старанием выполняли задачи командования. Сомневающихся было - раз, два и обчелся. Может, у кого-то и были соображения по поводу целесообразности ввода советских войск в Чехословакию, но вслух об этом не говорили. А в целом те годы были непростыми.
