Заметив, что одеяния Зигмунда, обнаружившиеся под тканью, почти не отличаются от одежд Карла, Чандра наконец начал что-то понимать.
— Вы оба — шпионы Селевка? — вдруг сделал он неожиданный вывод. — Так бы и сказали!
— Но мы не шпионы… — начал Зигмунд, однако Карл его перебил.
— Какая разница, если шпион даст совет? Судить о том, хорош совет или плох — лишь тебе, — заметил Карл. — Ты ничего не потеряешь, приняв его.
— А что надо дать взамен?
— Совершенно ничего.
— Врёте. Сведения вам нужны! Но учтите, я не знаю секретов Дхана Нанда. Я работал во дворце, но ничего важного не узнал, кроме расположения сокровищницы, однако Селевк уже и так знает, что я то хранилище ограбил. Война проиграна, как союзник я бесполезен. Не понимаю, зачем вас прислали?
— Давай поиграем, — мягко сказал Зигмунд, пытаясь отвлечь юношу от неприятной темы, — в одну интересную игру.
— Разве сейчас время играть? — удивился Чандра.
— Самое время, — уверил его «брамин-шпион». — Можешь лечь на траву, закрыть глаза и говорить всё, что приходит в голову?
— Никогда в такое не играл, — усмехнулся Чандра.
— Игра называется «метод свободных ассоциаций», — пояснил Зигмунд.
— Чего?! — опешил Чандра. — Мето… что?
— Неважно. Ложись и говори.
— Ладно, — улегшись на траву, Чандра подстелил себе под спину накидку. — Кхм. А что говорить?
— Про отношения с матерью в детстве расскажи. И побольше!
Зигмунд заметил скептическую усмешку на лице Карла, но попытался сей факт проигнорировать, хотя про себя обиделся. В последнее время этот зарвавшийся ученик чересчур часто стал выражать несогласие с методами учителя, а подчас и язвить за спиной Фрейда: «Неужели во всём виновата мамочка? А, может, кто-то подсознательно боится смерти?» Даже анекдот про мумий* придумал, паршивец! Стоило приструнить Карла, но, несомненно, сейчас не время и не место. Зигмунд решил, что по возвращении домой он непременно сделает это.
— Да не было у меня в детстве матери! — возмутился вдруг Чандра, вырывая Зигмунда из плена его мыслей. — Лубдхак был, но из него мать — как из шакала корова.
— Как же ты попал к человеку, о котором столь нелицеприятно отзываешься? — ничуть не смутившись, продолжал Зигмунд.
— Маме пришлось отдать меня на воспитание дяде, когда мне исполнилось четыре. Дядю я не помню, но точно знаю, что он продал меня Лубдхаку. Дёшево, за сто пан всего. Я снова встретил маму, когда мне шестнадцать исполнилось, и я попал в царский дворец в качестве телохранителя сестры Дхана Нанда — Дурдхары.
— И ты, само собой, глубоко обижен на мать и дядю? — Зигмунду показалось, что он нащупал верное направление, однако вскоре ему пришлось убедиться в своей ошибке.
— Нет, — Чандра нервно дёрнул плечом. — К чему обижаться? Мама спасала мою жизнь, отдавая меня брату, а дядя наверное сильно нуждался в деньгах. Если кто и виноват, — тут лицо юноши стало яростным, — то это проклятый Дхана Нанд! Он напал на Пиппаливан, разрушил наше царство, убил моего отца, после чего я оказался в доме Лубдхака! И даже сейчас он уничтожает свою страну, притесняет простой народ, убивает невинных! Он забрал маму в плен, измывался над ней… Унижал на протяжении двенадцати лет, изрекая в её адрес сплошные оскорбления.
— Унижал, но не бил? — уточнил Зигмунд. — Иного насилия не учинял?
— Нет! Если бы он посмел хоть пальцем к ней прикоснуться, я бы не пошёл завоёвывать Хава Мехел по совету ачарьи, наплевал бы на спасение Бхараты и на обещанное мне учителем воцарение на престоле Магадхи! Я прирезал бы этого ракшаса! Отсёк бы этому страстному любителю наложниц что-нибудь… жизненно важное, — дыхание Чандры стало частым и глубоким, а лицо — ярко-красным.
— Ясно, — Зигмунд всё более оживлялся по мере расспросов. — Давайте, юноша, теперь поиграем в другую игру. Я буду говорить слово, а вы быстро, не раздумывая, отвечайте, что вам вспоминается. Это совсем лёгкая игра. И короткая, — быстро успокоил Зигмунд своего «пациента».
— Ладно, — Чандра вяло махнул рукой. — Начинайте.
— Дворец.
— Царь.
— Вода.
— Клятва верности царю.
— Огонь.
— Дхана Нанд сжёг Хава Мехел!
— Яд.
— Дхана Нанд отравил пиппаливанских кшатриев.
— Меч.
— Дхана Нанд владеет мечом лучше всех.
— Река.
— У Дхана Нанда под водой лежали сокровища.
— Небо.
— Дхана Нанд смотрит на облака, когда у него дурное настроение.
— Кольцо.
— Царь подарил мне перед боем с Десмондом кольцо как символ победы, и я выиграл бой.
— Любовь.
— Царь называл меня «любимым», но, конечно, лгал, ракшас проклятый!
— Смерть.
— Однажды я убью Дхана Нанда.
— Конь.
— Дхана Нанд убил Туфана, потому что я садился на него.
— Трава.
— Дхана Нанд терпеть не может траву, растущую на дворцовой площади. Приказывает полоть.
— Телесные наказания.
— Царь часто наказывает слуг плёткой.
— Друзья.
— Дхана Нанд убил моих друзей!
— Брат.
— У Дхана Нанда семь братьев. У меня ни одного.
— Сестра.
— У Дхана Нанда — Дурдхара. А у меня нет сестры.
— Мать.
— Дхана Нанд издевался над моей матерью.
— Отец.
— Дхана Нанд убил моего отца.
— Справедливость.
— Восторжествует, когда я убью Дхана Нанда!
— Гора.
