— «Издевался», «оторвать хотел»… Иди к царю, олух царя небесного! — Зигмунд огрел застывшего Чандру по плечу. — Готов поспорить, его либидо тоже подавлено. И ещё сильнее твоего!
— А какое оно, либидо? — Чандра неуверенно обрисовал в воздухе контуры чего-то вытянутого и довольного крупного. — Такое?
— Можешь считать, что да. На самом деле всё сложнее, но я не хочу смущать твой юный ум, порождая в нём множество вопросов. Сейчас для нас важнее другое…
— Чандрагупта, ты где?! Отзовись!!! — донёсся вдруг из глубины леса сердитый мужской голос.
— Ох… Это Чанакья, — испуганно прошептал Чандра. — Что делать, ачарья Зигмунд?
— Очевидно, тебе придётся выбирать, — довольным тоном сообщил Зигмунд, почуяв, что незримую схватку с незнакомым брамином выиграл, нежданно обретя в лице Чандры не только пациента, но и ученика. — Или ты вернёшься к нему, продолжишь дальше терять друзей, кромсать в отчаянии собственные руки, или наберёшься смелости, отправишься к своему царю и попробуешь выяснить, не подавлено ли его либидо?
— А вы подозреваете, что подавлено? — тихо вопросил Чандра.
— Абсолютно уверен.
— Почему?
— Я ещё ни разу не встречал людей без подавленного либидо! — торжественно объявил Зигмунд. — Оно подавлено абсолютно у всех.
— Нет, — пробубнил сбоку Карл, — это всё коллективное бессозна…
— Помолчи, а? — простонал Зигмунд, затем притянул к себе Карла за шиворот и яростно зашипел ему в ухо. — Сам подумай, кому от твоего коллективного бессознательного и прочей архетипической хренотени станет хорошо? Никому. А от моего подавленного либидо очень хорошо будет! Ну не порть чужое счастье, будь человеком, — и Фрейд, отпустив шею Карла, похлопал себя по карману в поисках любимой сигары, однако вспомнил, что она осталась дома.
Он недовольно прищёлкнул языком.
— Чандра!!! Хватит прятаться!!! Всё равно найду!!! — приближающийся голос Чанакьи стал злым.
— Ачарья Зигмунд, вы сейчас очень заняты? — вдруг осмелев, спросил Чандра. — Вам, наверное, надо возвращаться к Селевку, чтобы донести обо мне?
— Да не надо мне никуда возвращаться, — раздражённо махнул рукой Фрейд. — Покурить бы.
— О, у Дханы есть что покурить! — обрадованно воскликнул Чандра. — Ганджу, чарас — что пожелаете! Если мы вместе пойдём к самраджу, вы поиграете с ним в вашу игру, а он потом даст то, чего желаете вы. Согласны?
— А не казнит? — напрягся Зигмунд. — А то знаю я ваших махараджей: за малейшую провинность либо в кипящем масле изжарят, либо четвертуют, либо…
— Дхана стрижёт, — успокоил Чандра своего нового гуру. — Но вам это всё равно не страшно, правда? Вас и так постригли. А Дхана может сделать причёску ещё чуть короче, только и всего.
— Чандра, если не выйдешь по-хорошему — спущу льва, чтоб ты перестал страдать и наконец пришёл в себя!!! — пообещал Чанакья из зарослей.
— Пора бежать! — спохватился Чандра, подталкивая своих новых знакомых в спины. — Чанакья иногда ведёт себя хуже самраджа. Он действительно может спустить льва! А ещё я уверен: и его либидо подавлено, но у меня почему-то нет желания ему помогать. Давайте, уходим скорее! Нас ждёт встреча с Дхана Нандом.
— Я бы к царю не пошёл, — замялся Зигмунд. — Мне никто бороду не крутил, любимым не называл. Головы ведь лишусь!
— Опять испугался «мумий»? — весело спросил Карл. — В Египет не поедем, чтоб страхи побороть?
«Он понял, что мне известно про анекдот, и теперь насмехается. Вот предатель!» — Зигмунд гневно скрипнул зубами и, собравшись с духом, последовал за Чандрой и Карлом.
Комментарий к Глава 2. Метод свободных ассоциаций * На английском языке слова «мамочка» и «мумия» звучат и пишутся одинаково: mummy. Упомянутый анекдот, где над Фрейдом потешаются по поводу его боязни смерти и “мумий” (матери), построен именно на этой игре слов.
Вильгельм Флисс — немецкий врач-отоларинголог и психоаналитик, друг Фрейда. Ввёл в оборот понятия бисексуальность, сублимация, сексуальный латентный период, которые были использованы Фрейдом при развитии психоанализа. Подробно развивал идею и теорию бисексуальности.
====== Глава 3. Куря табак, о Чандре думай! ======
Они шли по узкой вытоптанной тропинке, пробираясь между стволами батангора, тика, сала и хлопковых деревьев. Лес становился всё реже, а запах гари усиливался. Наконец издалека стал виден высокий холм с поросшими ярко-зелёной травой склонами, на вершине которого располагался догорающий дворец. Стены его обуглились и растрескались, купола и башни почти полностью обрушились, а те, которые чудом выстояли в пожаре, имели плачевный вид. Вокруг уничтоженного древнего памятника архитектуры расползалось гигантское чёрное пятно, состоящее из пепла и обломков сгоревших брёвен. Языки пламени лениво дожирали ворота, галереи, пилястры и провалившийся фундамент. В небо уходили извитые столбы густого дыма, напоминая траурные колонны.
