Я впечатлилась тогда не по-детски. А особенно мне понравился момент, когда к Гуле на улице подошла ассистент режиссера и запросто задала ей вопрос о том, хочет ли Гуля сниматься в кино. Я так мечтала о таком же вопросе! Продумывала ответы и позы, в которых буду давать согласие на съемку. Но, к сожалению, мне никто ни разу в жизни не предложил сниматься в кино…
Да, я ходила в театральную студию, но не в детстве, а уже в сознательном старшем возрасте, после поступления в педагогическое училище. Но должна честно признаться, что театральный любитель я специфический, со своими особенностями.
Будучи авантюрной и рисковой, я также являюсь самым трусливым и совершенно не публичным человеком. Авантюризм мой всегда был приправлен не щепоткой, а солидной горстью страха. Я была и остаюсь этаким смельчаком с трясущимся от страха «хвостиком». Шла в бой, готовая в любую минуту упасть в обморок в позе «лезгинки». Мечтая сниматься в кино, я понимала, что вряд ли смогу даже просто открыть рот, чтоб произнести хотя бы одну фразу перед камерой.
Но все-таки я мечтала. А со временем определенно решила преодолевать свой страх и боязнь сцены.
Преодоление переживаний и работа над собой начались с посещения открытого занятия в театральном кружке при Доме культуры в моем городе. Подруга Маринка долго и упорно уговаривала меня сходить вместе с ней в Дом культуры. Я очень переживала, словно должна была идти не на открытое занятие, а как минимум на премьеру спектакля в моем одиночном исполнении.
Мы были самыми взрослыми в группе начинающих артистов. Возрастная лестница начиналась с двух третьеклашек, продолжалась одним пятиклассником, тремя семиклассницами и заканчивалась нами, студентками училищ.
Конечно, было скучновато среди этой малочисленной «мелюзги», но любовь к театру брала свое. Наша руководитель Наталья Михайловна Ктиторова тихонько посмеивалась, когда мы с Маринкой разыгрывали свои домашние задания, подготовленные этюды.
Столько наигранного пафоса не было со времен Веры Холодной. Для того чтобы скрасить и без того «сильный на эмоции» этюд, мы приносили из дома реквизит. Как нам тогда казалось, он был необходим для передачи всей сюжетной линии. Толстые жемчужные нити, браслеты с искусственными рубинами, сделанные местными умельцами пластмассовые диадемы в «бриллиантах», ободранных в нескольких местах. Такого товара в советское время перестройки было полно в любом подземном переходе. И нам, для исполнения театральных этюдов, они были как нельзя кстати.
Потом Наталья Михайловна поступила в питерский театральный институт и уехала из нашего города.
На смену ей пришел новый руководитель нашего театрального кружка. Усатый обладатель нечесаной шевелюры. Было сразу видно, что нас дали ему «в нагрузку», как гири при покупке нижнего белья. В основное рабочее время усач занимался организацией городских развлекательных мероприятий.
В первую встречу он с обреченным видом оглядел наш скромный состав и начал заниматься с нами без какого-либо интереса. Нехотя он поинтересовался нашим репертуаром. Мы тогда репетировали «Снежную королеву». Роль холодной и надменной королевы досталась, естественно, мне, Маринка играла Герду, совершенно не похожую на героиню сказки Андерсена. Это была капризная, крикливая и вечно недовольная Герда. Такой ее видела Маринка, а переубедить ее было невозможно. Единственного мальчика нашей группы назначили северным оленем. Кая играла полненькая девочка с писклявым голосом. Мы долго репетировали, а в итоге все развалилось за пару дней.
Однажды усач пришел на репетицию и откровенно заявил, что занятия нашего театрального кружка прекращаются по причине нецелесообразности и совершеннейшей неперспективности. Мы, естественно, и понятия не имели, что означают эти слова. Одно нам было ясно, что доиграть сказку мы сможем лишь в своих детских снах.
Руководитель театрального кружка сообщил нам о том, что сейчас будет заниматься подготовкой конкурса красоты в нашем городе. Услышав это, я приосанилась. А вдруг смогу принять участие в конкурсе и поразить всех своей красотой? Нескромные мысли летали роем в моей голове. Но тут же меня опустили с небес на землю:
– Дина, ты одна из группы высокого роста. У тебя есть такая же подруга? Мне нужны две высокие девушки, которые будут открывать конкурс красоты.
Маринка, услышав это, застыла на месте. Она поняла, что с ее ростом кукольного пупсика не на что надеяться.
– А я?
– А ты иди подрасти, – сказал как отрезал усач.
– Динка, уходим, – бросила мне подруга, и я встала, чтобы пойти вслед за ней.
Мы ушли громко, потому что я случайно задела декорацию, за которой стояли ведро и швабра для уборки сцены. Все это добро завалилось одновременно. Женская солидарность не только умеет поддержать дружеские отношения, но и убить будущую карьеру звезды подиума.
Через несколько недель, несмотря на мою солидарность и фееричный уход из театрального кружка, который все равно прекратил свое существование, я выхаживала по проходу между рядами, заполненными любопытными зрителями…