Успех этого обширного литературного предприятия не соответствовал ожиданиям труженика; наоборот, он увидел, что ему едва ли удастся добывать средства к жизни пером. Вероятно, поэтому у него или у его жены, явилась своеобразная и во всяком случае мало вяжущаяся с нашим представлением о Штирнере мысль устроить в Берлине большую молочную торговлю. Остаток средств был затрачен на это коммерческое предприятие, которое, как и следовало ожидать, по неопытности руководителя, быстро закончило свое существование. Нужда уже не грозила издали, но, очевидно, уже теснила Штирнера — и довела его до своеобразного приема. Летом 1846 года на страницах «Vossische Zeitung» появилось объявление: «Я доведен до необходимости прибегнуть к займу в 600 талеров и потому прошу одно или несколько лиц, которые, быть может, пожелают устроить складчину, ссудить мне таковую сумму на пять лет в том случае, если они склонны оказать мне личный кредит». Следует адрес бюро и подпись: М. Штирнер. Неизвестно, отозвался ли кто-нибудь на это предложение; насмешек оно вызвало довольно. Есть предположение, что после этого Штирнер хотел попытать счастья на бирже; он советовался об этом с одним сведущим знакомым, который предостерегал его от этих опасных опытов.
Отношения супругов становились все хуже; было очевидно, что для этих людей, самостоятельных по натуре, нет смысла в ненужном сожительстве. В конце 1848 года — после трехлетней совместной жизни — они развелись. Штирнер остался в Берлине; Мария Дэнгардт уехала в Лондон. Судьба ее любопытна. Она явилась сюда с хорошими рекомендациями, при помощи которых получила занятия, обеспечившие ей безбедную жизнь. Она давала уроки немецкого языка и была любимицей колонии эмигрантов; мы упоминали уже о том, что такие люди, как Луи Блан, Фрейлиграт, Герцен часто и охотно бывали у нее. Самостоятельная и интеллигентная, она привлекала этих выдающихся людей. В Лондоне она попыталась, вероятно в первый и последний раз, выступить в литературе: в берлинской «Zeitungshalle» в 1847 году появился ряд ее писем из Англии, о которых мы уже упоминали. В 1852 году она присоединилась к небольшой группе эмигрантов, отправлявшихся в погоню за счастьем в Австралию. Здесь в Мельбурне она прожила около двадцати лет; как ни мало известно об этом периоде ее жизни, несомненно, что здесь она испила чашу бедствий до дна. Она нищенствовала, была прачкой, вышла замуж за рабочего и, наконец, попала в руки к католическим миссионерам. Получив по смерти своей сестры наследство, она в 1870 или 1871 году возвратилась в Лондон набожной католичкой. «Здесь — говорит биограф Штирнера — неподалеку от громадного города живет она и теперь: восьмидесятилетняя суеверная старуха, спасающая душу религиозными брошюрками, она думает только об искуплении и раскаивается в грехах, существующих лишь в воображении ее фанатизма, но никогда ею не совершенных. В общем, однако, ее мысль здорова и свежа, и она в силах еще от времени до времени совершать поездки в город по своим несложным делам: поразительный пример, как мало значит любовь к свободе, подсказанная преходящим увлечением и не питаемая ежечасно внутренней необходимостью «глубочайшей душевной потребностью».