Он сказал это, словно угрожая, и повесил трубку. Наш телефонный разговор длился четыре или пять минут. Очевидно, об обещании познакомить меня с И. теперь можно было забыть.
Вероятно, Хосоки узнала от Канэко о том, что я беру у него интервью. После этого она, должно быть, попросила Канэко «предпринять меры для отмены публикации». Вероятно, поэтому Канэко на следующий день взялся звонить и отговаривать меня писать эту статью.
Честно говоря, меня не испугали слова Канэко, однако я вполне осознаю, что некоторые люди почувствовали бы сильное давление или страх от одного имени Сумиёси-кай, пусть даже речь идет о бывшем члене банды. Без сомнения, Хосоки использовала якудза, чтобы запретить мне писать.
Другой лидер банды, о котором я упоминал в предыдущей главе, – Кэндзи Мори, босс Цукаса Когё, входившей в Кодо-кай. Вот как он оказался связан с Хосоки.
24 апреля Мори позвонил мне на мобильный телефон. Судя по всему, речь шла о том, что один из помощников Ямагути-гуми, председатель Хорё-кай Такаси Такидзава (умер в 2018 году), только что был оправдан решением Высшего суда Осаки. Он не сказал мне ничего прямо, но я думаю, что его настоящее намерение состояло в том, чтобы узнать, нельзя ли как-то пустить в печать новость об оправдании Такидзавы.
Такидзава обвинялся в соучастии в сговоре с целью незаконного хранения огнестрельного оружия, поскольку у его телохранителя был пистолет. Он был объявлен в розыск в ноябре 1997 года и арестован в 2001 году. В марте 2004 года он был признан невиновным окружным судом Осаки, и в этот день его также оправдал и Высший суд справедливости.
Я считал неизбежным обвинение лидера банды в соучастии в незаконном хранении огнестрельного оружия, поскольку его охраняют с помощью оружия, имеющегося у его телохранителей. Именно боссы заинтересованы в том, чтобы у телохранителей было оружие. Поэтому несправедливо, когда наказанию за незаконное хранение подвергаются только телохранители.
Среди аналогичных случаев, когда лидеры преступных группировок были арестованы за то, что у их телохранителей было оружие, – дело Синобу Цукаса, шестого босса Ямагути-гуми, и Канэёси Кувата, бывшего главы Ямакэн-гуми. Оба они были признаны виновными (шесть и семь лет лишения свободы соответственно). Я думал, что Такидзава рано или поздно будет признан виновным, и холодно отреагировал на звонок Мори. Более того, я не мог написать статью, в которой говорилось бы: «Я рад, что его оправдали», не испытывая при этом никакого человеческого сочувствия Такидзава.
Я поблагодарил Мори за предоставленную информацию, а затем мы несколько минут вели светскую беседу. В ходе разговора я упомянул о том, что пишу серию статей о Кадзуко Хосоки для Weekly Gendai. Конечно, я понятия не имел, есть ли какие-то отношения между Мори и Хосоки.
– Хм, вы собираетесь написать о Кадзуко Хосоки? – Мори, казалось, на мгновение задумался. – Возможно, я перезвоню позже, – и повесил трубку.
Действительно, несколько минут спустя Мори позвонил снова:
– Можем ли мы встретиться завтра? Я приеду, куда вы скажете.
– Конечно! Мне неловко вас утруждать, поэтому я сам к вам приеду, – ответил я.
И в итоге 25 апреля к половине третьего отправился в токийский офис Мори по адресу Минами-Аояма, 3-тёмэ[55].
Благодаря этим разговорам у меня было представление о том, что предпринимает или собирается предпринять Мори.
Итак, из телефонного разговора со мной Мори случайно узнал, что я планирую написать серию статей о Хосоки. Он немедленно позвонил ей и сказал: «Мидзогути собирается написать о вас в еженедельном журнале».
Наверняка у них тесные отношения. До меня доходили слухи, что у Мори имеются серьезные связи в шоу-бизнесе. Когда Мори позвонил Кадзуко Хосоки, она, вероятно, попросила его сделать что-то, чтобы я не писал о ней.
Другими словами, Хосоки 24 и 25 числа получила информацию о планах публикации от Канэко и от Мори соответственно. Она, видимо, почувствовала в этом угрозу, поскольку я хорошо разбираюсь в теме организованной преступности. У Хосоки были тесные связи с организованными преступными группировками, и она, возможно, испугалась, что я напишу в своей статье о ее связях с якудза, а также о ее прошлом.
Получается так, что Хосоки попросила двух лидеров якудза остановить меня и воспрепятствовать публикации статей в Weekly Gendai.
После телефонного звонка от Канэко, в котором он попросил меня не писать, я направился в токийский офис Мори в Минами-Аояма. Немного пройдя от перекрестка Омотэсандо, я увидел, как Мори выходит из дверей своего офиса на первом этаже в сопровождении одного из своих молодых помощников. Он увидел меня и с ходу пригласил зайти в ближайшее кафе. Это было кафе «Лимапур» недалеко от перекрестка Омотэсандо.
Перед кафе на улице стоят столики и стулья, поэтому в солнечные дни там можно попить кофе, нежась на солнышке. Мори сел за столик во дворике, а я сел справа от него. Его молодой помощник сел позади нас, как бы приглядывая за нами.
Мори сказал:
