Придя в исступление, Хосоки, начиная с 1 июня, запустила публикацию серии статей в Shukan Bunshun под названием «Большое опровержение в ответ на „Резюме ведьмы“ Weekly Gendai: всю правду о своей жизни рассказывает Кадзуко Хосоки». Статья была наполнена выпадами против нас. Я просмотрел «Большое опровержение» Хосоки и не понял, в чем, собственно, заключалось опровержение. Вопреки намерениям Хосоки, содержание ее статьи по большей части подтверждало факты, приведенные в моих статьях. Примерно в то время, когда вышел второй выпуск моей серии, редактор женского журнала, который, вероятно, был близок к Хосоки, сказал мне: «Хосоки планирует подать в суд на Shukan Gendai за клевету. Я хотел бы получить ваш комментарий по этому поводу». Что ж, я был готов к тому, что Хосоки подаст на меня в суд, но это не означало, что я чувствовал угрозу с ее стороны.
В четвертом выпуске серии (номер от 10 июня) я написал: «Кадзуко Хосоки попросила лидера банды остановить публикацию моих статей». В журнале я не раскрыл ни название организации, ни имена руководителей, ни их должности, но то, что бывшие и нынешние члены банды просили меня не писать эту статью, – это факт. Я сохранил их анонимность, чтобы избежать серьезного ухудшения отношений, однако Хосоки потребовала, чтобы я раскрыл их имена во время суда. Сохранение их имен в тайне лишает мои слова силы и убедительности, как будто я все это выдумал.
В порядке самозащиты (хоть мне и не хотелось этого делать) я сообщил судье имена. Однако я сделал это во время досудебного процесса обсуждения, во время которого не было наблюдателей или средств массовой информации.
Я позаботился о том, чтобы имена лидеров организованной преступности не были известны общественности. Однако бандиты, по всей видимости, были убеждены, что я обнародовал их имена, и с тех пор относились ко мне как к врагу.
Поэтому для ясности я буду называть здесь и организации, и людей под их настоящими именами. Один из них уже скончался, а другой продолжает вести активную деятельность, однако сейчас он занимает такое положение, что описываемые мною факты никак не могут ему повредить. События, которые я здесь описываю, произошли 15 лет назад, и можно считать, что срок исковой давности истек. Я хотел бы, чтобы читатели понимали, какие меры предосторожности я предпринимаю, используя настоящие имена.
История моих взаимоотношений с бандой такова: в три часа дня 24 апреля 2006 года я встретился с бывшим членом Сумиёси-кай Коити Канэко (умер в 2016 году, в возрасте 85 лет) в отеле «Окура» в Тораномоне. Он был известным человеком. Его знали под именем то ли Барби, то ли Бэмби. И, судя по всему, он имел хорошие связи в мире шоу-бизнеса.
Накануне я позвонил ему и попросил рассказать мне о Кадзуко Хосоки в ее молодые годы, на что он с готовностью согласился. Интервью состоялось в тот же день. Это была наша первая встреча с ним, поэтому он вручил мне визитку, на которой было написано: «Коити Канэко, помощник восьмого председателя Сумиёси-кай». Название его должности было перечеркнуто черной шариковой ручкой. Канэко пояснил: «Хотя я уже покинул банду, у меня пока нет новых визиток, использую старые. Вы уж извините».
Пожалуй, можно назвать Канэко «бывшим руководителем банды широкого профиля». Сообщается, что он сидел в тюрьме с 1958 по 1964 год, поэтому не был знаком с Кадзуко Хосоки в период, когда она управляла барами и клубами в Симбаси и Гиндзе. И о Сибуе, где Хосоки провела свои подростковые годы, он тоже мало что помнил, поэтому мне удалось получить от него не так много полезной информации.
У меня было предположение, что местом рождения Хосоки был дешевый бордель в Сибуя Хяккэн. Я попросил Канэко рассказать мне о том, как выглядел район в те времена, но он сказал, что редко тусовался на Сибуе и почти ничего не знает. Поэтому я попросил его познакомить меня с И., нынешним руководителем Сумиёси-кай, который должен хорошо знать Сибую тех времен. Канэко пообещал это сделать.
Но на следующий день, 25 апреля, отношение Канэко резко изменилось. В тот день я покинул свой дом в Татикава и около двух часов дня должен был пересаживаться с линии Сэйбу Синдзюку на линию Яманотэ на станции Такаданобаба. В этот момент мне на мобильный телефон позвонил Канэко:
– После беседы с вами я говорил с Хосоки и рассказал ей, что вы брали у меня интервью. Хосоки признает, что она выросла в окия[54], но сама проституцией не занималась. Она сама это сказала. Как вам такое? Так что нет смысла ворошить это снова и снова. Хосоки не сделала ничего плохого, – сухо сказал он.
– Такие вопросы я не могу решать самостоятельно, мне нужно посоветоваться с редакцией. Кроме того, это не телефонный разговор, – ответил я.
– Я думаю, будет лучше, если вы не будете об этом писать. Если все же вам непременно нужно об этом написать, то напишите это в защиту Хосоки. Так будет лучше для вас обоих.
