Как-то мы поехали в Монтерей и Тореон посмотреть, как используются в госхозах закупленные Мексикой советские гусеничные тракторы. На обеде нас угостили национальным блюдом «кабритас» (козлятина с гарниром). Отведав закуску и выпив рюмку текилы (национальный мексиканский алкогольный напиток, выработанный из специальных сортов кактуса) с сангритой (томатный сок с обильным количеством перца), я произнес речь на испанском языке. Не касался политических вопросов, а лишь поблагодарил за теплый и радушный прием. Но, как говорится, не успели встать из-за стола, в прессе появилась статья. Дескать, дипломат Фролов, разъезжая по стране, пропагандирует коммунистические идеи. Вот этого мексиканцы больше всего и боялись. Зачем мне нужно было «высовываться»? Был старший товарищ из советского торгпредства, ему и надо было выступать с речами, но он слабо владел испанским языком.
Было и такое. На новогоднем вечере в советском посольстве мой начальник собирался выступить, но не решался. А я возьми, да и скажи ему: «Давайте, говорите, пока присутствующие не напились и слушают вас». Начальник, к сожалению, понял так: «Давай, пока не напился». А уже был случай, когда за две недели до Нового года, перебрав меру, он сломал ногу. По-видимому, сработала поговорка «У кого что болит, тот о том и говорит». Это мелочь, но испортить отношения с начальством можно из-за мелочей. Позже, на встрече в Москве недоразумение выяснилось. Бывший начальник извинился. Но, как говорят, поезд ушел.
После возвращения из Мексики состояние здоровья резко ухудшилось. Начались очередные приступы почек, и частые головные боли. Подумал: видимо, тяжелые ранения на фронте начинают давать о себе знать. Пришлось лечь в госпиталь.
После госпиталя мне предложили работать в Бюро иностранных военных переводов в должности старшего контрольного редактора с испанским языком. Делали письменные переводы с русского на испанский язык, к примеру, таких изданий, как «Конструкция и техника пилотирования самолета МИГ-15», и др. Мне было интересно переводить, так как я летал на этих самолетах.
В июле 1965 года троих из БИВПа, и меня в том числе, направили в город Сещу. Ожидалось прибытие кубинских авиационных специалистов на стажировку. На нас возлагалась переводческая работа. Прибыли, разместились в гостинице аэродрома. Проходит день, другой, неделя… В итоге двухмесячного ожидания кубинцы так и не прибыли. Через два дня после информации об отказе кубинцев стажироваться в СССР, мы вернулись в Москву. Наступило заметное похолодание в советско-кубинских отношениях. Причиной тому явилось смещение Н. С. Хрущева, верного друга кубинского народа и гаранта необратимости революционных перемен на Острове свободы.
Через полгода мне предложили работать в Генштабе в должности старшего референта в группе переводчиков испанского языка. Первая моя работа как переводчика состоялась через два месяца. Очень волновался. Будут ли понимать меня иностранцы? Ожидалось прибытие в Генштаб кубинской делегации во главе с начальником аэрофотослужбы Революционных вооруженных сил Кубы. В первый день состоялась встреча кубинских товарищей с руководством 10-го Главного управления. Были затронуты общие вопросы, и беседа прошла, на мой взгляд, удачно. Предстояло переводить лекции преподавателей Военной инженерной академии имени В. В. Куйбышева. Пришлось основательно проштудировать терминологию этой военной отрасли. В течение 15 дней никаких недоразумений с переводом не было. Все шло нормально. Меня понимали. Я почувствовал, что могу быть переводчиком на любых уровнях. Затем в Министерство обороны прибыла кубинская делегация в составе командующего ПВО Республики Куба командантэ (майора) Курбело и командующего ВВС Кубы командантэ Дьеклеса. Красивые, симпатичные молодые люди. Их разместили в одном из особняков, принадлежавших Генеральному штабу. После проведенных в Генеральном штабе бесед мы отправились в поездку по стране. Старшим советской делегации был маршал авиации Е. Я. Савицкий. Нам специально выделили самолет. Прилетели в Армавир, где расположено Высшее авиационное истребительное училище ПВО.
Начальник училища в честь кубинской делегации давал прием. Был накрыт стол на 16 человек. На каждого из присутствующих выставлены бутылка коньяка, а также водка, вино. Уйма закуски, в том числе шесть жареных поросят. Во время приема Дьеклес, решив отрезать поросячью ножку, заметил, что она недожарена, и обратился ко мне со словами: «Василий, поросенок-то сырой». Начальник тыла училища спросил меня, что желает Дьеклес. Я ему ответил, что поросенок недожарен. Он тогда стал просить меня, чтобы я не переводил Савицкому, которого все боялись. И действительно, Савицкий во время поездки проявлял к своим подчиненным грубость, невыдержанность и неуважение. Маршал дает указание заменить поросят. Полковник вскочил как ужаленный и дал команду принести еще шесть поросят, конечно, зажаренных.
