Проходят два года напряженной учебы. Со всеми дисциплинами было нормально, а вот с языком — трудности. В языковой группе четыре человека. Преподавательница меня чаще всех спрашивала. Была очень волевым человеком. В период испанской войны работала переводчицей, сражалась на стороне республиканцев.
Учеба учебой, но у меня была семья. Из подвала ленкомнаты мы переселились в квартиру Львовых. Виктор и Нина — добродушные люди, у которых тоже было двое детей, да еще сосед в третьей комнате с женой. Всего в малогабаритной трехкомнатной квартире нас жило десять человек. Теснота неимоверная, особенно на кухне, не говоря уже о туалете и ванной. Виктор и Нина через полтора года заикнулись о том, что хорошо бы нам подыскать другую квартиру, дескать, категорически настаивают соседи. Возможно, оно так и было. От соседей не было спасения. Они беспробудно пьянствовали, скандалили. Часто сосед приставал ко мне, чтобы я с ним выпил, а я отказывался. Мне надо было заниматься. Тогда он обижался, гнусавил, что я его не уважаю. Пришлось заняться поиском новой квартиры. Но не так-то просто было ее найти.
Намечалось партийное собрание. На нем я прямо сказал, что слушатели находятся в крайне тяжелых жилищных условиях. Также в моем выступлении были предложения и по совершенствованию учебного процесса, методики языковой подготовки. Начальник курса слушал меня внимательно и, когда я упомянул его фамилию, что-то записал в блокнот.
Буквально через два дня меня вызвали к начальнику академии. Генерал спросил, как дела с испанским языком. Я ответил, что нормально. Есть трудности, но стараюсь. «А с квартирой как?» — поинтересовался он и добавил, что через несколько дней все кто имеет детей, будут переселены в барачное строение на территории академии, а после окончания строительства пятиэтажного дома получат нормальную квартиру. В завершение разговора начальник академии посоветовал: — В будущей работе, к которой вы готовитесь, надо быть вдумчивее и самокритичнее.
По-видимому, это пожелание было сделано не без помощи начальника курса.
Академию я окончил с отличием и сразу же после учебы был направлен на работу в Мексику. Дочь определили в интернат. С женой и сыном направился на новую работу. Летели через Париж на самолете авиакомпании САС. Нас провожала дочь. Прощания. Слезы. В аэропорту в Мехико нас встретили и привезли в одну из небольших гостиниц недалеко от советского посольства. Проживая в гостинице пришлось самому искать квартиру. Но здесь проще и легче. Вся необходимая информация публиковалась в специальных каталогах. Выбор огромный, находи подходящий вариант и договаривайся с хозяевами. Квартиру, двухкомнатную, удобную во всех отношениях, я нашел рядом с нашим посольством. В нем же было и мое рабочее место.
Мой начальник Лев Глебович Михайлов относился к подчиненным с большим уважением. Понимал с полуслова. Основную работу приходилось вести в вечернее время. Надо было хорошо знать город. Приходилось изучать его досконально до отдельного переулка. Но главное в этой работе — люди, с которыми у тебя должны быть особые отношения, так как без их доверия, дружбы, помощи ничего не сделаешь.
Чтобы не быть голословным, приведу один пример. Познакомился с одним иностранцем. Подружились. Вскоре он проинформировал о том, что в период празднования 26 июля в Гаване на площади Хосе Марти правительственные трибуны будут заминированы. И во время митинга в честь дня «Штурма казармы Монкада» трибуны взлетят на воздух. Иностранец передал мне схему и сроки заложения взрывчатки, а также фамилии лиц-исполнителей. Он входил в группу террористов. Но раскаялся и сообщил мне об этом, зная, что я немедленно проинформирую соответствующие инстанции. Указанные лица были арестованы. При аресте у них были обнаружены взрывчатые вещества и все необходимые к ним принадлежности. Арестованные на суде признались в том, что они планировали теракт. В эту группу входили граждане и других государств. Учитывая, что самого взрыва не последовало, а также чистосердечные признания подсудимых, кубинское правосудие сочло возможным сохранить жизнь террористам.
Я не могу, да и не имею права раскрывать содержание своей новой работы. На ней я пробыл недолго. Несмотря на это, я твердо убедился, что моя профессия сложная, ответственная и к тому же очень опасная. Но об этом как-то и не думалось. Все, как на фронте. Там тебя могли сбить в каждом боевом вылете. Так и на этой работе. Знаешь, что не сегодня, так завтра столкнешься с большой для тебя неприятностью, но об этом не думалось. А напрасно. Сейчас по прошествии многих лет понимаю, каким был беспечным.
